"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

- Который газа наглотался в воронке. Бежали в атаку, он в воронку и упади… А потом нас химическими снарядами накрыло. Он даже выбраться не успел. И газовую маску не надел. Видно, не заметил… Мы еще только через три дня нашли. По запаху. Раздулся ужасно, пришлось прямо в той воронке и прикопать. А ну дай я посмотрю…

Он вытащил нож и подошел к Дирку вплотную. Наверно, стоило закрыть глаза.

Но Дирк зачем-то продолжал наблюдать за тем, как солдат вводит лезвие ножа в отверстие и, помедлив, нажимает на рукоять. Что-то затрещало. Эрнст несколько раз провернул нож внутри раны, зачарованно наблюдая за тем, как расширяются ее обескровленные края. Наверно, это было похоже на препарирование мертвеца в прозекторской. Ни капли крови, лишь сухая ткань, которую можно разглядеть отчетливо и ясно.

Эпидермис, мышечные волокна, processus xiphoideus[4]. Наглядное пособие, идеальный образчик. Дирк ощущал прикосновение стали, чувствовал, как она ворочается в глубине его грудной клетки, что-то задевая и скользя по кости. Боли не было. Был только мучительный стыд и опустошенность.

- Славная дыра, - констатировал Эрнст с удовлетворением, - Только странная немного. Видите, порохом вокруг все ожгло?.. Значит, вблизи стреляли, в упор. Ну да без разницы. Сейчас мы ребра подрежем и раскроем тебя, падаль, как шкатулку, посмотрим, что внутри напихано. Ты ведь не помрешь от этого, верно? Может, тебе и самому интересно, а?..

Лезвие заскрипело, царапая кость. Звук был глухой, протяжный. Дирк подавил рефлекс, призывавший его закрыть глаза.

- Хватит, слышишь! – грубовато сказал вожак Людвиг, наблюдая за манипуляциями своего приятеля, - Ты же попортишь его сейчас, как пить дать. Чего ради несли тогда? Брось пока.

Эрнст поморщился, но вынул нож из развороченной раны, с интересом изучил лезвие, покрытое сухими багровыми струпьями.

- Хорошо сохранился, - сказал он удовлетворенно, - Не то, что тот, прошлый…Мертвечина первый сорт!

- Прошлый ушел легко. Слишком быстро. Что смотришь, падаль? Тебе-то посложнее будет. Ну и рожа… И глаза мутные, как у утопленника.

- Время, - напомнил тощий со сломанной рукой, - Светает уже.

- Сам вижу. Инструмент неси, Артур.

Тощий вышел, подсвечивая себе фонарем, но вернулся достаточно быстро. Наверно, все было подготовлено и спрятано здесь же. Когда он вошел, Дирк попытался не смотреть в его сторону. Госпожа свидетель, это уже неважно. Надо закрыть глаза, сосредоточиться и надеяться на то, что он ничего не почувствует. Но вместо этого глаза предательски устремились к вошедшему - и обмерли, уловив металлический блеск в его руках. Ничего особенного. Просто ящик вроде тех, в которых плотники держат свои инструменты.

- Нравится? – небрежно поинтересовался Людвиг, с наслаждением следя за его реакцией. Он оказался внимательнее, чем думалось Дирку, все заметил. И все понял, - Да смотри, смотри, не стесняйся, падаль смердючая. У нас тут для тебя все запасено. Ты ведь живучий, а? Да видно, что живучий. Мы твоего брата знаем… Если голову не снесешь, так и будет дергаться. Только голову мы тебе рубить не будем, понял? Не сразу. Придется тебе подождать немного… Что, интересно? Еще бы не интересно… Это кусачки. Проволоку режут отлично, но и для прочих дел годятся. А это коловорот… Может просверлить доску за пять секунд. Только где ж тут доски взять… Зубило. И крейцмейсель[5]. Думаю, ты испробуешь оба. Молоток. Простой, практичный инструмент. Но и у него есть множество возможностей… Тиски. Ножницы по металлу. Щипцы. Шабер. А еще – бур, набор игл и ручная пила. Есть предпочтения, а, падаль?

- Сперва брюхо, - пробормотал тощий скелетоподобный Артур, здоровой рукой устанавливая свой ящик, - Это я сам могу… У моего папаши скотобойня была в деревне. С детства смотрел, как он скот потрошит. Только у него крюки были вот такие… Поддевал одним и, значит…

- Ставь инструмент, - одернул его Людвиг нетерпеливо, - Забойщик чертов. Я первый начну.

Инструменты были старые, некоторые – порядком потрепанные. Они не выглядели орудиями палача, напротив, казались с детства знакомыми, совсем недавно расставшимися с теплым верстаком, пересыпанными мелкой стружкой. Не иначе, собрали в полковой мастерской. Для него, Дирка.

«Мейстер… - позвал Дирк, заставляя себя не отводить взгляда от блестящего металла. Это было непросто. Тяжелая сталь неохотно отражала серость первых солнечных лучей и яркие сполохи фонариков, - Мейстер, мне нужна ваша помощь».

Призыв вновь остался без ответа. Тот, к кому он обращался, был столь далеко, что даже его присутствие почти не ощущалось. А ведь Ромберг тоже наверняка звал на помощь. Но мейстер его не услышал. Дирк решительно выкинул эту мысль, как предохранительный колпачок гранаты. Не с такой мыслью полагается встречать Госпожу. Но нужная мысль не шла, вместо нее в голову настойчиво лезли другие, непрошенные.

Что будет со взводом? Сперва он потерял Мерца, теперь потеряет и командира. Кто сможет его заменить? Кто поведет «листья» дальше, в новые бои?

Людвиг приблизился к нему и, глядя на его зубы, ощеренные в кривой ухмылке, почерневшие и бесформенные, Дирк поблагодарил судьбу за то, что его обоняние не отличается прежней силой. Наверняка изо рта у Людвига ужасно смердело. В руке у того был нож. Не боевой, длинный и обоюдоострый, а плотницкий, короткий, со стамесочной заточкой. Если он и подрагивал немного в руке, то не от волнения, а лишь в предвкушении непривычной, но очень увлекательной работы.

- Злишься, падаль? – по-будничному спросил Людвиг, оказавшись рядом.

- Не злюсь.

- А человек бы злился, - пробормотал Людвиг, пробуя остроту ножа на желтоватом ногте, - Непременно злился бы. Злость – это человеческое, глубинное… Перво-наперво его Господь злостью и наделил. Кайн, Авель, помнишь?.. А ты уже и злиться не можешь, падаль. Нет в тебе человеческого. Только смрад и непотребство.

- Я не злюсь оттого, что Госпожа сама определит тебе судьбу, Людвиг. Госпожа не всегда справедлива, но жизнь и того несправедливее. Госпожа придумает тебе конец. Куда страшнее моего. Иногда ей свойственна определенная фантазия.

Людвиг замешкался, нож в его руке тоже на мгновенье замер, но почти тотчас снова пришел в движение. И тень, проскользнувшая в человеческих глазах, уступила место привычному блеску.

- Напомни своей госпоже-шлюхе об этом, - сказал Людвиг, упирая лезвие в грудину Дирку, немногим ниже солнечного сплетения, - Как только ее увидишь. А мы уж постараемся, чтоб ты не шибко задержался в пути…

Дирк услышал треск собственной