Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Похоже, эти слова возымели нужное действие, и Картир слегка устыдился. Али посмотрел на Нари с нескрываемой гордостью.

Это не осталось незамеченным, и наконец заговорил Каве.

– Это все дурное влияние принца, – заявил он по-дивастийски. – Госпожа, он известный радикал. Не позволяй его фанатичному отношению к шафитам влиять на твое мнение.

– Я способна сделать самостоятельные выводы без влияния мужчины, – парировала Нари. – Твоя очередь говорить еще не подошла, Каве э-Прамух.

Он сложил ладони домиком.

– Прошу прощения, бану Нахида, – извинился он снисходительно, словно успокаивая ребенка, что вызвало у нее раздражение. – То, что ты предлагаешь, звучит заманчиво. Сразу видно, у тебя доброе сердце…

– Сразу видно, что я усвоила урок раз и навсегда, когда Гасан отвернулся от нашего племени после смерти Дары, – сказала Нари на дивастийском. – Мной движет не только доброе сердце, но и прагматичный склад ума. Мы никогда не будем в полной безопасности, пока не заключим мир с шафитами. Вы же понимаете это. Их в городе едва ли не больше, чем нас. В этом конфликте глупо полагаться на джиннов. Показывая им свою слабость, мы становимся зависимы от них.

– Это банальная необходимость, – возразил Каве. – Госпожа, со всем уважением, но… вы еще молоды. Я за свою жизнь перевидал столько попыток примирить и джиннов и шафитов. Они никогда не заканчивались хорошо.

– Это мое решение.

– И все же, ты просишь нашего благословения, – мягко заметил Картир. – Не так ли?

Нари замялась, бросив беглый взгляд на изображения ее предков. Строительством этого храма руководила сама Анахид, она же и собрала джиннов под одной крышей после того, как Сулейман проклял их.

– Нет, – ответила она на джиннском и взяла паузу, обводя взглядом старейшин. – Я вас ставлю в известность из уважения к вам. Это моя больница. Это мои способности, и мне не требуется ваше разрешение. Я бану Нахида, и, Каве, хочешь верь, хочешь нет, – обратилась она к визирю, намеренно опуская его титул, – за несколько лет, проведенных в Дэвабаде, я узнала, что означает этот титул и какая за ним стоит история. Ты бы не посмел усомниться в моих предках.

Ее речь была встречена гробовым молчанием. Старший визирь в шоке уставился на нее, а несколько жрецов отшатнулись.

– Однако Нахиды правили в составе Совета, – невозмутимо заметил Картир. – Твои предки обсуждали проблемы между собой и совещались со жрецами и советниками. Они не правили как короли, не подотчетные никому. – Говоря так, он не смотрел на Кахтани, но намек был очевиден.

– А еще их свергли, Картир, – ответила она. – И с тех пор мы ведем войну. Пришло время попробовать что-то новое.

– Думаю, позиция бану Нахиды вполне очевидна, – резко вставил Каве.

– Согласен. – Джамшид не произнес ни слова с тех пор, как они вошли в залу, но теперь, глядя отцу в глаза, решил высказаться. – Я на ее стороне, отец.

Каве посмотрел на них непроницаемым взглядом.

– Тогда, надо думать, вопрос решен. Если вы не возражаете… – Он поднялся на ноги. – Я очень устал с дороги.

Этими словами он как будто подвел черту их собранию. Нари немного злило, что он взял на себя эту роль, но все же она почувствовала облегчение. Она ясно дала понять, что ее решение останется неизменным, и даже если жрецам это не нравилось, они не горели желанием бросать ей вызов.

Картир напоследок решил еще раз высказаться.

– Шествие. Если ты рассчитываешь на нашу поддержку, ты должна пойти нам навстречу и дать свое слово присутствовать.

Нари подавила стон. Нужно было догадаться, что это будет не так просто.

– Пожалуйста, не заставляйте меня.

Али нахмурился.

– О чем речь?

– Они хотят вырядить меня как Анахид и поставить участвовать в каком-то параде на Навасатем. – Она бросила на Картира несчастный взгляд. – Это позор.

– Это весело, – возразил тот с улыбкой. – Шествие Дэвов – любимый публикой момент Навасатема. Долгие столетия у нас не было Нахиды, которая могла бы присоединиться к шествию.

– А как же моя мать?

Картир посмотрел на нее.

– Разве того, что я рассказывал о бану Маниже, недостаточно, чтобы сделать вывод, что она не любила подобных торжеств? – Его лицо приняло умоляющее выражение. – Прошу тебя. Ради своего народа.

Нари вздохнула, чувствуя укол совести.

– Ладно. Если вы поддержите мою идею, я наряжусь и буду глупо улыбаться на параде. – Она посмотрела на него с наигранно сердитой миной.

– Ты хитрее, чем я думала.

Пожилой священник положил руку на сердце.

– На какие только жертвы не приходится идти ради своего племени, – пошутил он.

Они покинули святилище и вышли из храма. Солнечные блики заплясали у Нари перед глазами, когда они появились на ярком дневном свету.

Али остановился на ступеньках.

– Место поистине изумительное, – сказал он, любуясь лилиями в прудах.

Легкий ветерок донес запах кедров, растущих по периметру территории.

– Спасибо, что позволила нам побыть здесь. Даже при таких обстоятельствах это большая честь. – Он откашлялся. – И я сожалею, что обстоятельства сложились именно так. Впредь я постараюсь быть осторожнее, обещаю.

– Да. И тебе спасибо за то, что не придушил старшего визиря, – отозвалась Нари, а потом, вспомнив о хаосе в его комнатах, неохотно добавила: – И за проделанную работу спасибо. Я этого не забуду.

Али повернулся к ней, и удивленная улыбка осветила его лицо.

– Ты что, меня похвалила?

– Нет, – сказала она, подпуская в голос сердитый тон, хотя вовсе не сердилась. – Я констатировала факт.

Они пошли по саду.

– Итак, – продолжил Али весело. – Что за история с переодеванием в Анахид?

Нари подняла голову и строго посмотрела на него.

– Не начинай, аль-Кахтани. Ты и сам-то, с тех пор как спешился, только и делаешь, что любуешься своим отражением в поверхности каждой лужи, которая попадается на пути.

Застигнутый врасплох, он вмиг посерьезнел.

– Это так очевидно? – прошептал он.

Нари помолчала, наслаждаясь его смущением.

– Для всех, кто хоть раз посмотрел в твою сторону. – Она мило улыбнулась. – Так что да.

Али поморщился и прикоснулся к тюрбану.

– Никогда не думал, что надену это, – тихо сказал он. – Мне просто было любопытно, как это выглядит.

– Надеюсь, Мунтадир поверит в эту отговорку, когда узнает, что ты украл его платье.

Али, конечно, в тюрбане выглядел эффектно, и ослепительные золотые полосы на ткани только подчеркивали теплоту в его серых глазах. И все же Нари не нравилось, как он в нем выглядит.

– Тебе не к лицу, – сказала она скорее себе, чем Али.

– Да, – согласился он сухо. – Видимо, из нас двоих Мунтадир больше соответствует образу принца Кахтани.

Слишком поздно