"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов

не без удовольствия. Весь его вид говорил о том, что он терпеть не может людей служилых, какого бы роду-племени или окраса они ни были. Наблюдая за ним, Велла решила, что в далеком прошлом он сам мог быть одним из них.

— Ну, кажись, одно дело худо-бедно сделали, — выпрямился старик. — Этих спеленали, теперь можно других высвобождать. Никого больше из пришлых не осталось? Точно? Поди-ка тогда, красавица, выпусти народ из подвала. А ты, братишка, при мне тут пока останься. Слышь чего, — продолжил он очень тихо, чтобы разобрать мог один Хейзит, — я сейчас малость сгину, чтоб меня кто потом по недоразумению не уличил, а ты их всех выпускай да приговаривай, чтобы быстрей по домам разбегались. Говори, мол, новые хозяева замка лютуют, с первых же шагов за простой люд взялись, теперь не будет никому ни продыху, ни покою. И не зырь так на меня, объяснять ничего не намерен. Потом сам все поймешь, коли голова есть.

С этими словами старик нырнул под стол, где до него отсиживался Дит, исчез из поля зрения и затаился.

— Хейзит!

Он чуть не бросился навстречу матери, позабыв про необходимость соблюдать хладнокровие и следить за поверженными врагами. Гверна первой вышла из-за дверей кладовой, где находился спуск в подвал. Все та же уверенная походка, та же густая копна волос, перехваченных на затылке. И только взгляд — напряженный, испуганный, чего-то жадно ищущий. Даже фигура улыбающегося сына не успокоила ее. Но вот она увидела распростертых на полу недавних своих обидчиков, и взгляд ее стал мгновенно равнодушным и безмятежным.

— Неужели ты смог в одиночку справиться с ними? — прошептала она, обнимая Хейзита.

— Не сейчас, мама… Эй, не задерживайтесь! — крикнул он идущим следом за ней пораженным соплеменникам, сперва попавшим прямо из-за стола в заточение и вот теперь снова внезапно оказавшимся на воле, среди угрюмо свернувшихся на полу воинов из замка. — Скорей по домам! На нашу таверну было совершено нападение! Разбегайтесь! Расскажите об этом соседям. Все должны знать, что власть в Вайла’туне переменилась. Ракли в беде! Мы все в беде! Вы сами видите, что новые хозяева взялись первым делом за простой народ. Вооружайтесь! Если и за вами придут, не бойтесь, давайте отпор. Иначе всем нам несдобровать. Вы видели, что творится.

Проходившие мимо него роптали, почесывали затылки, ошалело кивали им с матерью, некоторые словно невзначай задевали пленников ногами, но откровенно бить и пинать не решались. Хотя многим явно хотелось.

«Что же теперь будет?» — думала, наблюдая за ними, Велла. Вабоны, особенно те, что всю жизнь прожили в Вайла’туне и зарабатывали на хлеб ремеслами, были совершенно не воинственными, оружие в руках не держали, кроме детей, подражавших виггерам, да самих виггеров, единственное ремесло которых и было владение оружием. До сих пор существовало четкое и понятное распределение обязанностей: одни защищали Вайла’тун от шеважа и внутренних раздоров, другие обеспечивали им такую возможность, трудясь на полях и в мастерских. Если теперь все дружно возьмутся за оружие, кто будет их содержать? Она очень зримо представила себе толпы голодных соседей, рыщущих по разоренным избам в поисках пропитания и готовых перебить друг друга за кусок вяленого мяса. Ей стало не по себе.

Между тем дверь за последним из посетителей, поспешно юркнувшим из света в уже сгущающиеся сумерки, захлопнулась, и они остались втроем. Хотя нет, вчетвером, поскольку их нежданный избавитель выбрался из-под стола и, ободряюще похлопав Хейзита по спине, обратился к Гверне:

— Ваш сын далеко пойдет, ви… — Он замялся, поскольку не знал ее имени, хотел сказать «вифа», но заметил прическу Гверны, понял, что она не замужем, а обращаться к такой не пожилой еще женщине «мати» даже у него не повернулся язык. — Да и дочка, — подмигнул он Велле, — что надо! А я Тангай, дровосек. Мы вместе трудились над постройкой печи.

— Так это глину я вижу на вашем топоре? — не спеша представиться, заметила Гверна. — А может, деревья нынче вместо сока дают кровь?

Хейзит отошел к двери, и тут только она обратила внимание на изуродованный труп. Отшатнулась, но не вскрикнула. Бросила взгляд на Тангая. Тот пожал плечами и кивнул.

— Мама, нам тоже надо как можно скорее отсюда уйти, — услышала Велла свой срывающийся голос. — Нас теперь не оставят в покое.

— Бежать?! — Гверна повернулась и удивленно посмотрела на дочь. — Это мой дом. И твой тоже. Я никуда отсюда не уйду.

— А если начнется пожар? — резко прервал ее Тангай. — Вы будете сидеть под готовой вот-вот обрушиться крышей или все-таки выведете детей на улицу? Считайте, — продолжал он, не давая открыть рта пораженной женщине, — что дом ваш уже не просто горит, а полыхает. Всякое промедление смерти подобно. Ну так как, вы с нами?

— Хорошо, — выдохнула Гверна. — А куда?..

— Это обсудим по дороге. Никто не должен знать, куда мы направляемся. Особенно эти свиньи в доспехах. Кстати, надо бы избавиться от них.

С этими словами он взял из кучи оружия на столе кинжал, сдернул ножны, наклонился над ближайшим виггером и одним движением вонзил лезвие ему в бок по самую рукоятку. Парень попытался сделать вдох, но внутри него все уже клокотало. Видевшие это дружки бедняги заорали. Донел лежал к происходящему задом и попытался перевернуться на спину. Гийс не шевельнулся и даже не открыл глаз. Он словно спал. Велла закусила кулачок. Гверна от неожиданности присела. Хейзит бросился к старику.

— Что ты творишь?! Ты же убил его. Безоружного!

— Да.

— С пленниками так нельзя!

— Почему?

— Потому что они пленники!

Однако связываться с дровосеком в открытом противостоянии он не стал. Замер, ожидая, что тот будет делать дальше.

— Ладно, — сказал Тангай, оставив нож в боку умирающего и выпрямившись. — Давай их отпустим. Ты этого хочешь? — Теперь он сам наступал на Хейзита. — Чтобы они бросились к своим хозяевам, подняли тревогу, примчались сюда с сотней еще более отчаянных головорезов и по-свойски позабавились с тобой, с твоей матерью, с сестренкой? Этого ты хочешь, да?

— Но не убивать же их…

— Нет, конечно! Надо их накормить и обогреть. И не забудь извиниться, что слишком сильно связал их по рукам и ногам. Им сейчас больно.

— Если вы нас не тронете, мы никому ничего не скажем, — послышался срывающийся голос того, кто некогда был гордым херетогой и носил имя Донел.

— Если я вам перережу глотки, вы тоже ничего не скажете, — заверил Тангай. — Ну так что, отпускаем?

Велла, все время следившая то за стариком, то за Гийсом, подошла к матери и взяла ее