"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Рядом, отчеканивая каждый шаг, шёл генерал Константин Иванович Долгорукий. Его безупречные бакенбарды, холодный оценивающий взгляд, военная выправка — всё узнаваемо за версту.

Было заметно, что этот человек не просто командующий, это настоящий воин, который знает цену каждому своему шагу.

За ним следовала свита генералов, но князь явно не желал их общества.

Они держались на почтительном расстоянии, словно боялись нарушить личное пространство Белова.

Долгорукий… Под чьим началом мне довелось воевать в самом начале прорыва, ещё в Братске. Его глаза всегда говорили больше, чем слова. Когда мужчина поднял голову и увидел меня на мостике, в его взгляде мелькнуло что-то: может, удивление, может, просто профессиональная оценка необычного актива.

Но даже в этом холодном взгляде я прочёл: «А ты, парень, вырос».

И тут же, чуть в стороне, вне торжественной процессии, я заметил Дмитрия Романова и Сергея Качалова. Они стояли рядом в качестве адъютантов.

Митя был в строгом, но неброском мундире зелёного цвета, однако через плечо перекинут тонкий серебряный аксельбант — отличительный знак связи с высшим командованием. На груди — скромный, но узнаваемый знак отличия, который говорил: «Я не просто помощник. Я часть командования».

Сергей, стоявший рядом, тоже носил аксельбант, его мундир был чуть пыльнее, а на рукаве нашивка за ранение. Опять, наверно, сунулся в самое пекло.

Их взгляды встретились с моим. Ни одного лишнего жеста. Только короткий, едва заметный кивок Мити и чуть более открытая ухмылка Сергея.

В этом молчаливом обмене взглядами читалось всё: «неплохо, Пестов», «ждали тебя».

Я спустился по трапу и вместе с командованием оказался на земле. Рыбаков шёл за мной как тень.

Белов и генералы подошли к самому борту «Стрижа».

Светлейший князь обошёл носовую часть, потрогал улучшенную броню — двухслойную, с вязким демпфирующим слоем внутри.

Его пальцы ощупывали металл, словно пытаясь найти слабое место.

Наконец с холодным интересом в голосе, в котором слышалось неподдельное изумление, он произнёс:

— Не ожидал увидеть такую громадину на рельсах. Впечатляющая… трансформация. Но если он выдержит обстрел и атаку монстров на земле… это одно. А как у вас обстоят дела с защитой? Особенно от воздушной угрозы.

— Защитный купол максимум седьмого уровня, — честно ответил я. — Вот только мага-воздушника, способного поддерживать его под массированным натиском, у меня нет.

— Ничего, — Белов махнул рукой. — Для такого дела найдём. Выделю из резерва штаба.

Его взгляд вернулся к поезду:

— Покажите нам ваше детище изнутри, барон. Особенно орудия.

— Добро пожаловать на борт, ваша светлость, господа генералы, — пригласил я, указывая на трап.

Поднявшись на палубу, гости начали рассматривать скорострельные орудия.

Сергей Рыбаков как заправский экскурсовод щёлкнул затворами, демонстрируя механизмы наведения и заряжания.

— Тут у нас двенадцатифунтовые магические пушки, по бортам установлены скорострельные шестифунтовые.

Генералы переглянулись явно довольные.

Белов кивнул:

— Эти орудия в руках умелых артиллеристов способны дать достойный отпор монстрам.

Долгорукий, до этого молча наблюдавший за происходящим, выдержал паузу и сделал шаг вперёд. Его взгляд, острый как штык, упёрся в меня.

— Пестов, — произнёс мужчина просто, без титулов. — В Братске вы показали, что умеете выкручиваться и выбираться из очень сложных ситуаций. Вижу, талант не пропал.

Он бросил взгляд на мощный корпус «Стрижа».

— Постараемся не разочаровать вас, господин генерал, — ответил я, чувствуя тепло от его слов, скрытых за суровой оболочкой. — «Стриж» готов прокладывать путь. Буквально.

Генералы и князь обменялись краткими взглядами. Белов взглянул на часы.

— Ваше появление, барон Пестов, — произнёс он уже официально, — стало неожиданным, но своевременным аккордом.

Мужчина сделал паузу, его взгляд потеплел:

— Хочу поблагодарить вас не только за «Стриж». Ваша железная дорога — просто спасение для армии. Войска прибывают на фронт не измученными, а свежими. Фураж, боеприпасы, медикаменты — всё приходит вовремя. За одно это я буду ходатайствовать перед Императором о вашем награждении.

Он бросил едва заметный, но многозначительный взгляд на Митю, стоявшего чуть поодаль.

— Но теперь… — князь обвёл рукой палубу. — Вы явились сюда не только в качестве снабженца, но и воина. Позвольте узнать, чем мы обязаны такому нестандартному подкреплению?

— У меня свои корыстные интересы, ваша светлость, — улыбнулся я, встретив проницательный взгляд. — Балтийск это ключ к морю. А без моря я не могу добывать бурые водоросли. Это критически важный компонент для моих эликсиров первой помощи. Без них… — я кивнул в сторону санитарных палаток вдалеке, — потери возрастут в разы.

Белов одобрительно кивнул, а я продолжил:

— Моим заводам хватит сырья ещё максимум на пару месяцев. А потом — конец. Армия потеряет бойцов, которых можно было спасти. Освобождение Балтийска это не только долг перед империей, но и жизненная необходимость. Для моих производств. Для фронта. Для всех нас.

Белов ещё раз кивнул, в его глазах мелькнуло искреннее уважение.

— Понимаю. И я полностью с этим согласен. Целебные эликсиры уже спасли тысячи жизней. Ваша прагматичность на службе империи — редкость.

Он выпрямился:

— Мы как раз проводили финальное совещание перед операцией освобождения. Ваше присутствие и отчёт о возможностях «Стрижа» были бы крайне полезны. Приглашаю присоединиться. Пусть ваш капитан готовится. Атака на монстров в Балтийске начнётся на рассвете послезавтра. «Стриж» может стать нашим неожиданным козырем.

— Так точно, ваша светлость, — ответил я.

Князь и генералы развернулись и направились обратно к шатру.

Долгорукий на прощание бросил на меня ещё один оценивающий взгляд. В нём читалось: «Жду от тебя чудес, везунчик. Но не подведи».

Когда они отошли на несколько шагов, я смог повернуться к Мите и Сергею, которые приблизились.

— Кирилл! — первым не выдержал Сергей, хлопнув меня по плечу. — Ты и впрямь умеешь удивлять! Этот монстр… он жуткий и прекрасный одновременно!

Митя подошёл ближе. Он был задумчив, синяки под глазами выдавали усталость и напряжение.

Мы обменялись крепким молчаливым рукопожатием.

Пальцы Романова сжимали мою руку чуть дольше и крепче, чем того требовал обычный приветственный жест.

— Не задерживайся в шатре, — тихо, но отчётливо, почти беззвучно прошептал друг, наклоняясь так, будто поправлял складку на моём рукаве. — У нас сегодня… критически важное дело. После совещания.

— Какое? — спросил я, мгновенно насторожившись. По тону Мити было ясно: речь о чём-то важном.

Он лишь сжал губы, избегая прямого ответа. Это молчание было красноречивее слов.

—