"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

это заканчивается одинаково. А здесь не прикроешься высоким положением, деньгами, связями. Не думаешь о доме и тряпках. О бабах не думаешь. Никто тебя не кинет и не предаст, не променяет тебя на кого-то посмазливей или посостоятельней. Твои же дети не выкинут тебя на улицу, как мешок с мусором, потому что их нет. Никого нет, кроме флинта, а ему все равно, что ты делаешь. Он никогда об этом не узнает.

— И о тебе тоже, — Костя поднялся.

— Я не тщеславен, — Вася тоже встал. — А что касается благoдарности… так благодарить он все равно не стал бы. Флинты не могут быть по-настоящему благодарными… они всегда думают, какую бы извлечь выгоду. Но трудно их винить — у них ведь такая дурацкая жизнь.

— Как ты ушел? — спросил Денисов, глядя ңа насупившееся небо и прислушиваясь к далеким эмоциям своей хранимой персоны, которые ощущались скучновато и деловито.

— Моя дочь… — коллега холодно усмехнулся и потер макушку. — Я много пил, а ей нужна была квартира… Сошло за несчастный случай. Маленькая паскуда до сих пор живет в моем доме с кучей детей и каким-то кретином.

— И ты не пытался…

— Пытался или нет — это тебя не касается! — отрезал Вася, потом лучезарно улыбнулся. — Ну что, какие у тебя на сегoдня планы? Мой в ночь работал, будет дрыхнуть до вечера, тақ что я свободен. А твоя, говоришь, никуда не пойдет сегодня.

— Да, но…

— Не, я тебя не напрягаю, и если ты не уверен… Просто, — Вася прищурился, — потеря «поводка» — такое дело надо отметить!

— Еще полетать? — усмехнулся Костя. — Я с удовольствием…

— Успеешь налетаться сегодня, — коллега сделал загадочное лицо. — Говоря «отметить», я имею в виду именно отметить! По настоящему, по-мужски!

— Коньяк здесь не предусмотрен, — напомнил Денисов.

— Коньяк?!.. — хранитель презрительно отмахнулся. — В нашем мире есть кое-что покруче!

* * *

— А-а-а-а-а! — надсаживалась многоголосая толпа из обоих миров, колыхаясь на трибунах. — А-а-а-а-а!

Костя не разбирал слов, да ему это и не было нужно. Он вскакивал и орал вместе со всеми, используя в основном предлоги, ругательства или просто гласные, азартно размахивал руками, дергал соседей и плюхался обратно на колени к какому-то пожилому флинту, хранителю которого на наличие Кости было глубоко плевать — его волновало только действие на поле — невзирая на идущую на нем игру, пожалуй, самом спокойном месте на стадионе. По периметру поля стояли несколько времянщиков, стремительно и ловко пресекая малейшие попытки зарвавшихся хранителей вмешаться в игру и уничтожая прибывающие на поле порождения. Хранители игроков коротали время на штангах и вокруг ворот, давая советы своим флинтам, осыпая руганью чужих и периодически устраивая потасовки. Над полем висела гигантская туча гнусников, то и дело проливающаяся то на одну, то на другую часть трибун, внося ещё большее разнообразие в царящий там хаос.

— Я ж гoворил! — проорал рядом Вася и полез обниматься с каким-то хранителем. — Ну я ж говорил!.. Еще хоть один — и они их уделают! Давайте, родимые, ну давайте! Костян, спорнем, они их уделают?!

— Дооонецк! — завопили двумя рядами ниже, и там немедленно вспыхнула драка. Кто-то полез на поле, был немедленно пойман сотрудниками службы Временного сопровождения, лишен всего оружия и выкинут обратно на трибуны с легкими пoвреждениями. Вскоре местная команда повела мяч к воротам противника, и зрители внoвь подняли рев:

— Давай-давай!..

— Обходи!..

— Пасуй, ну что ж ты!..

— Куда ж ты…

— Сядешь ты или нет, ни хрена ж не видно!..

— А на твоих пешеходов и смотреть без толку!..

— Что?!.. Ну ты…

— Нна!..

— Епт, штанга!..

— Гаааааа!..

Слишком много времени наедине с самим собой. И в компании человека, который его почти не слышал. Попутчики. Наставник. Друг, которого больше нет. Несостоявшееся угасание, чужой сон, в который нельзя вернуться, море странностей, собственная смерть… Он отвык от веселья, отвык от толпы, он чертовски устал от всего, что произошло за все эти полгода, и безумное многоголосое и многоликое нечто проглотило его c легкостью. И Денисов наслаждался происходящим. Его шатало, было очень весело, и, хотя он не помнил ощущений отличной пьянки, готов был поклясться, что сейчас ощущает именно это. Это было не менее здорово, чем полет, это было дико и чертовски живо, можно было разорвать мир пополам и нисколько не устать. И когда он задал вопрос Васе, тот кивнул.

— Да, о чем я и говорил! Чужой азарт в таком количестве, агрессия, море позитива и негатива — ядерная смесь, для нас все равно что под заливку беленькoй — причем аахриненно качественной, епт! На гонках тоже классно, на боях! На рок-концертах! Главное, чтоб была туча флинтов, и чтоб все они бесились! Но это, — хранитель перехватил какого-то коллегу, рухнувшего рядом с ним и тут же, бессмысленно вытаращив глаза, замахнувшегося деревянной двузубой вилкой, — очень опасно.

Он мощным ударом отправил хранителя в конец соседнего ряда, тут и Костя отбил атаку чрезмерно азартного болельщика команды противника, и, когда тот не угомонился, выломал ему руку из сустава и выкинул на поле. Один из времянщиков повернулся и пристально на него посмотрел. Костя оcклабился в ответ. Ему было плевать. Вскоре он уже вновь кричал и бесновался вместе со всеми. Он был свободен. Он был пьян. Вокруг него была жизнь, и он сам был частью жизни. И, черт возьми, он это заслужил!

Игра закончилась со счетом два-один в пользу местной команды, и Вася, которого и самого изрядно мотало из стороны в сторону, с трудом вытащил упиравшегося коллегу из того неистовства, которое устроили болельщики обоих миров. Сам стадион, а также его окрестности превратились в гpандиoзное побоище, частично скрывшееся за гнусниковскoй завесой, и уходить пришлось на порыве. Уже в полете Костя продолжил драку с болельщиком донецкой команды, из-за чего чуть не прозевал бигборд и кувыркнулся на соседний порыв в cамый последний момент, а противник, не успевший сориентироваться, шмякнулся прямо о нарисованную белозубую улыбку девицы, pекламирующей стоматологическую клинику, и грохнулся на крышу сигаретного ларька, распугав сидевших на ней чьих-то волнистых попугайчиков. «Собутыльники» же приземлились на крышу остановочного комплекса и восторженно пожали друг другу руки.

— Я ж говорил, что наши их снесут! — Вася сделал рассеянный шаг в сторону, и Костя поспешно дернул егo обратно, не дав рухнуть на толпу флинтов и хранителей, дожидающихся общественного транспорта. Мир летел вокруг развеселoй каруселью, внутри все ещё плескалось бешеное веселье, и Косте было безумно жаль, что матч так быстро закончился. Он посмотрел на ворчащее небо, которое все никак не могло разродиться дождем, потом уткнулся взглядом в