"Фантастика 2026-94". Компиляция. Книги 1-22 - Николай Владленович Басов

цыкнул на нее, призывая не поднимать лишний шум. Если им навстречу до сих пор не попался никто из соседей, то это просто большое везение, да и кто знает, может, кто-нибудь наблюдает сейчас за ними из-за прикрытых ставен вон той или вон той избы. Любопытства вабонам было не занимать. Тем более зимой, когда многие предпочитали без нужды не выходить на улицу, а отсиживались дома.

В том, куда они идут, Хейзит был совершенно уверен. После того злополучного случая на пожаре он неоднократно возвращался и к пепелищу на месте дома Харлина, и к колодцу, в который все хотел, но никак не решался спуститься. Первое время ему мешала выставленная здесь охрана. Люди из замка довольно долго что-то искали среди головешек и пепла, но потом явно плюнули и занялись более полезными делами. Колодец же вообще мало кого интересовал, кроме местных жителей. Которые в силу привычки не обращали внимания на то примечательное обстоятельство, что он, в отличие от других, сложен из камней, а не из бревен. Обстоятельство, которое в свое время бросилось Хейзиту в глаза и невольно привело к целому ряду интересных выводов. Впоследствии он обшарил округу и убедился в том, что все остальные колодцы в пределах Стреляных стен — деревянные. Еще на один каменный колодец он случайно наткнулся далеко-далеко отсюда, если выйти через ворота, а потом долго ехать в сторону Пограничья, короче говоря, почти на подступах к Обители Матерей. Хейзиту приходилось как-то ездить туда по делам. Не в саму Обитель, разумеется, а по соседству, к одному хорошему портному, который в итоге сшил прекрасные прочные мешки, точнее, рукава для переноски из карьера глины. Эх, где-то они теперь…

Хейзит потер рукавицей замерзающий нос. Да, непростое путешествие их ожидает. Остается только надеяться, что, если вода в колодцах не замерзает даже в лютую стужу, значит, под землей чуток потеплее, чем на поверхности. Оглянувшись и встретившись взглядом с Гийсом, Хейзит представил, как они будут спускать его на веревке в жерло колодца. За руки не привяжешь: они связаны за спиной и выйдут из суставов раньше, чем они опустят его на нужную глубину. Перевязывать их по-новому, на животе, опасно: придется полагаться на честность пленника, который либо убежит, либо схлопочет вполне ожидаемый удар топором от матерого Тангая. В обоих случаях они его потеряют. А Ротрам прав: еще неизвестно, чем обернется их бегство, и такой важный заложник будет не столько обузой, сколько подспорьем. Неужели он и в самом деле приходится сыном этому Демверу, о чем успела шепнуть ему Велла перед тем, как они полезли в окно? Хейзит отчетливо помнил, что впервые услышал это имя именно из уст Гийса, когда обсуждал с ним появление на карьере Брука.

Гийс тогда ни словом не обмолвился про свои родственные связи. Скорее напротив: объяснив положение Демвера на одном уровне с Тиваном, то есть в непосредственном подчинении Ракли, высказал надежду, что в случае ухода последнего от дел власть не достанется ни тому, ни другому. Говорил ли он в тот момент искренне? Действительно ли стеснялся отца? Или просто скрывал свою родовитость, чтобы втереться к нему, Хейзиту, в доверие? Истину предстоит установить. Причем чем скорее, тем лучше. По крайней мере чтобы не тешить Веллу лишними иллюзиями. И если выяснится, что Гийс все-таки враг, виноватым в их знакомстве окажется он, Хейзит. Лишь бы Велла к тому времени не наломала дров. Он ведь видел ее взгляды там, в таверне, когда жизнь Гийса висела на волоске. То, что в них читалось, вызывало по меньшей мере тревогу. Потому что Велла сделалась совершенно похожа на мать, когда та вспоминала мужа, его отца. Глаза не видящие, а устремленные куда-то вглубь себя, с поволокой, которую легко можно принять за пелену слез.

Улицы по-прежнему словно вымерли. Точнее, то были не улицы, а узкие проходы между избами, по которым никак не получалось идти быстро, потому что ноги вязли в глубоких сугробах. В какой-то момент Хейзит настолько увлекся размышлениями, что ему даже показалось, будто они прошли мимо цели и заблудились. Он велел Тангаю остановиться, а сам пошел вперед и, к своей радости, обнаружил, что каменный колодец торчит из-под снега как раз за углом.

— Нам сейчас нужно будет спуститься, — сообщил он удивленным спутникам, обрадованным лишь возможностью перевести дух. — Я полезу первым. Гийса, считаю, нужно вязать за ноги, а уж я его там, внизу, приму. Справишься? — Это относилось к Тангаю.

— Если тебе захотелось искупаться, могли бы пойти сразу к Бехеме, — вместо ответа заметил дровосек. — Я туда не полезу.

— Полезешь, — заверил его Хейзит, — потому что там есть подземный ход. А еще каморка, в которой можно скрываться столько, сколько потребуется. А в каморке есть еще кое-что, о чем я тебе пока не буду говорить. Но я там был и знаю. Возражения? Нет? Тогда давайте сюда веревку.

Он сам обвязал себя за пояс и двинулся к колодцу. Веревка волочилась за ним по снегу длинной змеей.

По обыкновению, колодец в зимнее время был накрыт деревянной крышкой. Судя по снежной шапке, его не открывали с утра. Крышку они подняли и убрали в сторону вдвоем с матерью. Тангай присматривал за Гийсом. Велла на всякий случай обшарила внутреннюю стенку и извлекла подвешенное там ведро.

— Крюк крепкий? — спросил Хейзит.

— Вроде да, — ответила она, подергав железный крюк, к которому обычно крепилась веревка или цепь, а на ночь или зимой вешалось ведро.

— Я тебя руками спущу, — заверил Тангай, изобразив, будто закатывает рукава своей куцей шубейки.

— Побереги силы, дед. Тебе их всех спускать, — кивнул Хейзит на женщин и пленника. — Ведро, прежде чем самому лезть, повесь обратно. Чтобы никто раньше времени не заметил вторую веревку. Она нам еще пригодится. Пока я буду спускаться, вяжи Гийса за ноги. Ход там в стене, сбоку. Я его приму.

— Ладно-ладно, как-нибудь разберусь, — отмахнулся Тангай. — Ты мне еще расскажи, кого за кем спускать, чтобы не устать раньше времени. Лезешь, так лезь.

«А мальчишка-то толковый, — подумал он, на всякий случай придерживая Хейзита за шиворот. — Хоть и с норовом. Не зря, видать, его беглый сынок Ракли начальником над нами поставил. Голова у мальца работает. Ишь ты: я там был и знаю! Все-то он знает. Знать-то, может, и знает, а без меня, деда старого, сейчас бы лежал вместе с сестренкой и мамашкой в холодном подвале, тихий и мертвый, как те, что остались в амбаре. Если б не почуял я недоброе, если б