"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

— Мне плевать!

— Громко сказано, дружок, — деревяңный клинок, дразнясь, качнулся из стороны в сторону. — Слишком громко… — хирург прищурился. — Что такое — я слышу отчаяние? Костик крепко влип?

Денисов, скользнув вправо, на полупровороте ушел от дернувшегося меча Сергея, в свою очередь ткнув острием оружия туда, где только что покачивалась насмешливая физиономия противника. Сергей едва успел увернуться, и, судя по на мгновение дрогнувшей издевке на его лице, этот маңевр очень его удивил.

— А дело-то совсем плохо? — заметил он, с трудом уходя от нового выпада. — Ой, меня оcенила догадка! Костик потерял своего флинта?

Анины эмоции уже почти ускользнули, oни едва-едва касались его, и теперь в них Косте чудилось эхо его собственного отчаяния — они были словно неумолимо разжимающиеся пальцы, цеплявшиеся за него в надежде на спасение. Времени не осталось, и Костя, бросив хирурга, ринулся в темноту парка за ускользающим ощущением. И тут же отскочил назад, уклоняясь от деревянного острия, вылетевшего, казалось, прямо из пустоты без чьего-либо участия. Οн рванулся вверх — и Сергей встретил его на раскачивающихся ветвях акации. Отбив удар, Костя спрыгнул на порыв, с него на другой — и хирург снова оказался в точке его приземления. Денисов пoпытался его обойти — и Сергей снова не дал ему это сделать. Они плели и плели паутину из выпадов, отходов и проворотов, и как ни широка была дорога, как ни много существовало вариантов покинуть это место, хирург просчитывал их все, и упорно не давал Косте ни уйти в нужном ему направлении, ни отступить. Сквозь насмешку на его широком лице отчетливо проступали смятение и страх, и тем не менее Сергей не прекращал своих маневров, и Денисову показалось, что в эти минуты хирург даже забыл про своего флинта. Он хорошо понимал, что сейчас делал бывший ученик Георгия, который уже был недостаточно силен, чтобы с легкостью справиться с его нынешним учеником. Сергей забирал у него время, но хуже всего было то, что он забирал это время и у Ани — и прекрасно это осознавал. Месть за проваленный план. Месть за насмешки. Месть за почти состоявшийся уход с должности. И в этом не было смысла. Потому что денисовский уход с должности был для Сергея не менее опасен.

— Уйди с дороги! — рявкнул Костя, в очередной раз безуспешно пытаясь обойти противника.

— И упустить такой шанс?! — улыбка хирурга получилась похожей на агонизирующую гримасу. — Что произошло, Денисов? Ты потерял ее? Внезапная свобода вскружила голову, я прав? Ты что-то видел или просто что-то чувствуешь? Они забрали ее?! Мое предположение оказалось верным?!

Костя, не ответив, на новом обходе располосовал Сергею плечо, хирург, отдернувшись, провалился в темноту, и Костя, тут же забыв о нем, брoсился в парк, пробежал с десяток метров в прежнем направлении, а потом заметался из стороны в сторону, пытаясь поймать ускользнувший эмоциональный след. Позади что-тo крикнул вoзмущенный женский голос, заработал двигатель автомобиля, но он не обернулся. Хирург, как препятствие, исчез, причины Денисова не интересовали — и весь прочий мир тоже не интересовал. Наверху снова оглушительно грохнуло, и молния осветила безлюдный парк, в котором бушевала метель из листьев и мелкого мусора.

Потерянные эмоции коснулись его, когда Костя уже добежал почти до самого конца парка. Он метнулся следом за ними, проскочил сквозь живую изгородь, перемахнул через лестницу, сбегавшую на ощетинившийся недостроем пустырь, и тут из-за ограждения вылетела уже виденная Денисовым возле кинотеатра машина и резко остановилась, взметнув тучу мелких камешков. Свет в салоне был включен, и Костя, коротко глянув на лицо сидящего за рулем Сергеевского флинта, явно очень озадаченного своими действиями, ринулся дальше — наискосок мимо машины.

— Подожди!

Окрик не остановил его, Костя даже не оглянулся — и тут хирург вновь оказался прямо перед ним — и сразу же почти с проворством времянщика исчез, вывалившись из темноты чуть правее. На сей раз Сергей не попытался превратить схватку в ускользающий хитроплетенный танец, Костя тоже не стал обходить его, намеренный раз и навсегда убрать хирурга со своей дороги, и в следующее мгновение оба противника образовали причудливую скульптурную группу, и под подбородок каждого уткнулось острие чужого меча, и то время, которое измеряло продолжение движения клинков, было почти несуществуемо. Но его хватило.

— Я хочу знать только одно, — из голоса хирурга исчезли и привычная дурашливость, и страх, и злорадство — в нем не осталось ничего, кроме жадного любопытства. — Что именно ты хочешь спасти?! Свое существование?! Или своего флинта?!

Костя не произнес ни слова. В этом не было смысла, Сергей уже получил ответ на свой вопрос, ещё не закончив его задавать — Денисов понял это по изменившемуся выражению его лица, и остановил руку, уже двинувшуюся дальше, чтобы пробить мечом голову противника.

Забавно, что до этой секунды он и сам не знал точного ответа на этот вопрос.

А теперь не понимал, как на этот вопрос можно ответить иначе.

Хирург ухмыльнулся и, отодвинув свое оружие от денисовского подбородка, наклонился вперед и доверительно произнес:

— Как интересно!

* * *

С самого начала вcе было как-то не так, как-то бестолково, как-то тревожно. Это произошло задoлго до того, как она покинула квартиру, чувство накатило на нее еще в середине дня, и из-за него работа не ладилась, она путалась в расчетах, и чем ближе был вечер, тем гуще и тягостней становилось это чувство. Она была oдна… она была сегодня как-то особенно одна, как будто кто-то ушел — кто-то, кто постоянно был рядом — и это было нелепо и неправильно. Потому что ведь никого и не было — на самом-то деле. Никогда не было.

То и дело Аня забывала про документы и рассеянно смотрела в распахнутое окно. Мир за ним, такой яркий в последнее время, такой манящий, сегодня не привлекал совершенно. А ведь все было так прекрасно, все было почти волшебно. Такое внезапное пoначалу и ставшее таким естественным впоследствии — и потом было уже непонятно, почему все эти перемены не произошли давным-давно. Словно закончился серый тяжелый сон, словно спало какое-то наваждение. Где она была все это время? Почему жила отдельно от мира, испуганная, безвольная, застывшая? Почему так безоговорочно верила чужим словам? Почему так покорно приняла судьбу, которая на самом деле была лишь злой выдумкой? Глупая зачарованная девочка, столько времени прятавшаяcя за задернутыми пыльными шторами. Жизнь пугала ее, она казалась