"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

Дирк обернулся, но увидел за спиной лишь пустую траншею, во многих местах развороченную свежими попаданиями, осыпавшуюся. Кое-где траншея была завалена, как бульдозерным ковшом. Спутанные клочья колючей проволки и маскировочных сетей бились на ветру отвратительными, похожими на бабочек, существами. Наблюдательные пункты и пулеметные точки курились дымом, ворохи крепежных балок рассыпаны повсюду, как огромные спички.

Разоренный город, истерзанный и брошенный – вот что представилось Дирку в этот момент. Теперь он не выглядел грозным и неприступным, он выглядел жалким и мертвым.

Рубеж надо бросать, очевидность этого решения не нуждалась в дополнительном обосновании. Отводить вглубь тех, кто еще способен держать оружие в руках, надеясь на то, что тоттмейстер Бергер найдет возможность и бросит на помощь «листьям» свежие силы. Через несколько минут к передовой траншее подойдут танки, и выметут защитников подчистую.

Что-то тяжело загромыхало сзади, Дирк увидел тушу штальзарга из отделения Кейзерлинга. Тот шел, покачиваясь, дымящийся бок и вывернутая из сустава лапа с острыми когтями свидетельствовали о том, что он уже успел побывать в схватке, и схватка эта прошла для него нелегко. Обычно почти неуязвимые под вражеским огнем, сегодня штальзарги приняли бой на равных условиях. Даже их внушительная броня сдавалась под натиском тяжелых пулеметов и связок гранат, которые французские мертвецы метали за каждый поворот траншеи, планомерно выбивая всякое сопротивление на своем пути. А в рукопашной их встречали враги, наделенные почти не уступающей им силой, злые, проворные, рвущиеся к победе любой ценой.

- Вперед! Задержать французов на рубеже! – крикнул штальзаргу Дирк, даже не будучи уверен в том, что тот его слышит.

Штальзарг протопал мимо – большой ком скрипящего металла – и направился к той части траншеи, где засели французы. Выполнял ли он полученный приказ или просто делал то, ради чего был создан, не задумываясь о том, уцелеет ли сам? Этого Дирк не знал. Штальзарги – на редкость странные существа, даже в хорошем расположении духа слишком молчаливые, чтобы отвечать на чьи бы то ни было вопросы.

- «Висельники», отход! Всем, кто может сражаться, держаться единой группой возле меня!

Клейн кивнул, отбрасывая стрелянную ленту. Большая часть его левой кисти осталась на раскаленном стволе пулемета, но каким-то образом ему удавалось управляться со своим оружием.

- Риттер?

Потом Клейн увидел «браунинг» в руках Дирка и коротко мотнул головой, показывая, что ответа уже не требуется. Когда-нибудь позже он, наверно, найдет подходящие слова, чтобы вспомнить лучшего пулеметчика своего отделения и всего взвода, но сейчас для слов не было времени. И Дирк был благодарен командиру второго отделения за этот скупой жест.

Из двух «Висельников» третьего отделения остался только один. Другой привалился спиной к стене, опустив голову в раскуроченном шлеме. Под завернутыми лепестками стали был виден неподвижный глаз, уставившийся вверх, и часть бледной щеки. Кажется, его звали Клаус… Дирк не смог вспомнить фамилии.

- Штальзарг задержит их. Но у нас будет едва ли полминуты. Все в переход, я сам пойду замыкающим.

Никто не ответил ему «Так точно, господин унтер» - Шеффер был нем, еще один «Висельник» торопился распихать по подсумкам винтовочные обоймы, а Клейна такие мелочи уже не интересовали. Их заботило лишь то, как быстрее убраться из этого места, которое становилось все больше похожим на ад.

Штальзарг подволакивал ногу, шел медленно, но силы его удара хватило для того, чтоб своротить выложенную из камня перегородку, из-за которой летели французские гранаты. Удар был хорош, он разметал вокруг камни, как куски папье-маше, поднял в воздух и опрокинул нескольких французов. В свой последний бой штальзарг шел молча.

Веер пулеметных пуль выбил искры из груди великана, но не смог даже покачнуть его. Хрипло рявкнули снаряженные картечью ружья, дав визгливый рикошет. Самый смелый француз бросился штальзаргу в ноги. Расчет был верен, но насладиться результатами своего броска мертвец не успел. Даже одной уцелевшей лапы, похожей на ковш бульдозера, хватило штальзаргу, чтоб припечатать дерзкого противника к земле и раздавить его. Лишь влажно хрястнул синий доспех, превращаясь в россыпь связанных алой и серой слизью металлических деталей.

Но этого удара, в обычной ситуации едва ли ощутимого, хватило потрепанному боем штальзаргу. Потеряв равновесие от удара по поврежденной ноге, он тяжело завалился набок, бессильно размахивая конечностями. Французы навалились на него – лежа на земле он был куда менее грозен,его тупые когти впустую полосовали воздух. Противник был слишком быстр и ловок, он не шел в прямое противоборство, искал уязвимые места, и находил их.

Кто-то с ловкостью, выказывающей немалый опыт, всадил в плечевой шарнир штальзарга кайло и, орудуя им, как рычагом, оторвал поврежденную лапу. Другой воткнул в зарешеченные глазницы пику и ворочал ею. Французы муравьями облепили штальзарга и планомерно уничтожали его, используя все, что оказалось под рукой. Последним своим ударом тот успел сломать кому-то спину, но спустя секунду сам затих – кто-то, расковыряв поврежденный участок брони, затолкал внутрь панциря гранату.

Дирк видел это краем глаза – последние секунды, подаренные им штальзаргом, он потратил на то, чтоб завалить за собой тоннель. Под рукой не было ни мешков, ни катушек с проволокой, поэтому пришлось использовать подручные средства. Куски бетонной кладки, стальные штыри проволочных заграждений, отдельные камни. Баррикада получилась несерьезной, годной лишь для того, чтоб задержать преследователей на пару минут. Опасаясь засады или мины, французы не полезут через препятствие. Им неоткуда знать, что «Висельники» не успели ни оборудовать траншеи для обороны, ни разместить свои силы.

Они не знали, что огромное чудовище, которым им виделась разветвленная система немецких траншей, практически беззащитно и скоро умрет.

[1] «Республика Франция».

[2] (фр.) “За Францию! Смерть бошам!».

Глава 24

Мертвым быть — ничуть не страшно,

умирать — куда страшней.

Эпихарм

«Браунинг» заклинило прежде, чем он успел отсчитать до конца ленту. Наверно, капризное механическое существо привыкло к руке Риттера и отказывалось признавать другого хозяина. Дирк бросил его с сожалением. Не хотелось терять пулемета сейчас, когда каждый ствол был на пересчет, да и было в этом жесте что-то символическое – как застрелить раненную собаку…

Но выбора не было. Разбирать «браунинг» под плотнейшим французким огнем ему не улыбалось. От ружья он избавился еще раньше. Ни пули, ни грубая, из рубленных гаек и арматурных прутов картечь, не представляли серьезной опасности для французских доспехов. Ружье