Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Так что нужен удар по Египту. И очень хорошо, что василевс это понимает. С увлечением Мануила всем рыцарским обычаем, как и идеями крестовых походов, я опасался, что молодой император станет жертвой собственных заблуждений, что Византия друг всех европейцев.

Четвертый крестовый поход показал бы, что это за дружба, когда был бы крестоносцами и венецианцами штурмом взят Константинополь. Будет ли в этом варианте истории подобное? Не уверен, так как все мои знания о развитии политической истории современных мне реалий, все больше разнятся с текстами учебников будущего.

Если взять Египет под контроль, а еще и ориентироваться на местное христианство, имеющее, кстати, некоторый политический вес, можно диктовать свои условия тому же Иерусалиму. Уверен, что при какой-нибудь серьезной опасности, когда Египет будет православной провинцией Византии, Иерусалимское королевство попросится в вассалы к императору ромеев.

Моя выгода? Или выгода для Руси? Во-первых, это прямой грабеж фатимидских городов. Во-вторых, я хотел бы переселить некоторое количество христианских ремесленников из тех мест на Русь, возможно, в Крым. В-третьих, это участие в зерновых концессиях, о чем уже есть предварительные соглашения. Пусть медведь еще живой и его шкура на месте, но я предпочитаю понимать, куда и зачем я посылаю своих людей, пусть даже основой войска будут сербы, которых я и в глаза не видел, но все едино — они же братья. В смысле, в Братстве. Вот и делили шкуру того самого неубитого медведя.

Совещание закончилось уже ближе к вечеру и я отправился в бывший Венецианский квартал, где у Братства все еще сохранялись несколько зданий, занятых для управления собственным имуществом в Константинополе, а также для содействия русским купцам. Встречаться с Геркулом сегодня я не планировал. Мы с ним два дня к ряду плотно работали. По бумагам мне все нравилось, но скоро сербский контингент Братства прибудет под Константинополь и посмотрим, как и чему их выучили, и есть ли достойные, которым я могу даровать полную экипировку «ангела».

А пока…

— Я рад, что ты принял мое приглашение, сеньор Понти, — сказал я, приветствуя генуэзца.

— Как не посетить такого знаменитого человека, как ты, воевода, — усмехнулся Гильермо. — Да и соседи мы. От «Дома Генуи» до «Дома Братства» путь столь короткий, что не успеешь обдумать одну мысль, как уже здесь, у тебя в гостях.

— И чем же я знаменит? — проявил я любопытство.

— Мои слова обидными тебе покажутся. Но пусть ты молод, однако и умен. Так что расцени их правильно и как шутку, — сказал генуэзец и после моего жеста, что я готов выслушать, продолжил: — все знают, что это ты стал причиной крайне спорных успехов, а, скорее, неудачи, Второго Крестового похода. Твоя связь со знойной красавицей Элианорой Аквитанской, послужившая причиной разлада ее с Людовиком и оставлении им войска, многим известна.

— Мда… — философски заметил я. — Старайся, воюй, торгуй, а все равно запомнят, как того, кто возлег с королевой.

Гильермо рассмеялся.

— Так и есть. У тебя большие успехи во многих делах, но знают воеводу, как варвара-русского, который… Там порой такие подробности рассказывают… Ты известный. Уверен, что даже в королевских домах тебя приняли бы к столу. Конечно, не во Франции, — сеньор Понти вновь рассмеялся. — Но это лучше, чем знание о том, кто именно уничтожил венецианцев.

Атмосфера накалилась. Генуэзец смотрел на меня даже не моргая, я так же не отводил своего взгляда.

— Не совсем понимаю о чем ты. Но так же бывает… И так может быть не только с Венецией… — намекнул я торговцу.

— Я услышал тебя. Но и ты услышь меня, воевода. Тебе нужна поддержка и Генуя может стать таковой. Пусти нас к себе. Я видел, какие товары и сколько их ты привез. Моей стране нужна фактория на твоих землях. Конечно, мы заплатим, — сказал генуэзец.

Угроза, после предложение денег, намек на защиту. Все по классике, будто по методичке. И я понимаю, чего хочет этот человек. Но его хотелки для меня даже не вторичны, они не существенны вовсе.

— Нет. На моих землях ни Генуи, ни Венеции не будет, — ответил я, но сразу же предложил вариант сотрудничества. — Генуя готова участвовать в открытии новых земель?

— Ты огорчил меня. Но мы вернемся в будущем к этому разговору. Я понимаю, что нужна выгода и я буду думать, чем отплатить. А что до новых земель? Для этого ты строишь парусные корабли?

— Корабли по технологиям, которые ты в наглую воруешь, — сказал я, а Гильермо с усмешкой развел руками.

Для него это само собой разумеющееся. Уж точно в этом мире не действует авторское право.

— Что ты предлагаешь, воевода? — спросил сеньор Понти, до того все же несколько скривившись от слов про воровство.

Генуэзцы строят парусники тут, на Константинопольской верфи, которую я, между прочим, собирался загрузить своим заказом. Вместе с тем, я уже не раз говорил, и Гильермо должен быть в курсе, что собираюсь отправлять экспедицию куда-то там.

— У меня есть карта. Она древняя, времен еще существования Карфагена. Известно, что пуны плавали в неизведанные края и привозили от туда много чего полезного и дорогого. Я знаю, куда они ходили, — закинул я крючок с наживкой.

— Известно? Странно, что тебе это известно, а мне, нет, — недоверчиво отвечал Понти, но явно ждал продолжения разговора.

Я встал со стула, подошел к одному из сундуков, открыл его, достал компас в стеклянном футляре, карту, вычерченную на пергаменте размером примерно метр на метр. После подошел к столу и раскрутил свиток.

— Вот тот континент, что еще не открыт, — я ткнул пальцем в Америку. — Тут есть растения, что мне нужны. Тут же можно добыть золото, но так же есть и серебро.

Генуэзец пристально стал рассматривать карту, прочерчивая пальцем возможные пути.

— Что тут написано? — спросил Понти.

— Индия, — с ленцой отвечал я.

Быстро прочертив линию вдоль Африки до Индии, Гильермо Понти задумался.

— И туда можно плавать. Но сначала — сюда, — я вновь уткнул палец в Центральную Америку.

— Мне смутно вериться, — выразил скепсис генуэзец.

— Не верь. Венеция поверит, или Пиза. А, нет, так уже скоро у меня будет парусный флот и