"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

На мостике царил хаос, озарённый тусклым светом дежурных ламп.

Серебристый комок носился как угорелый по приборам, картам, переговорным трубам. Он бился о штурвал, царапал лапками бронированное стекло, подпрыгивал к кнопкам аварийной сигнализации, отчаянно тыча в них мордой, и всё это сопровождалось неумолкающим вибрирующим визгом, леденящим душу.

Огромные уши Моти были прижаты к голове, чёрные глазки-бусинки бешено метались, полные животного ужаса.

Увидев капитана, зверёк взвизгнул ещё громче, запрыгнул ему на плечо и тут же спрыгнул, рванув к носовому стеклу. Там он встал на задние лапы и яростно забарабанил передними по броне, указывая в черноту за бортом, на тёмный склон, за которым тянулся Новоархангельский кряж.

— Что за чертовщина⁈ — рявкнул Рыбаков, пытаясь перекричать оглушительный визг зверька. — Успокоить его! Немедленно!

Но успокоить Мотю было невозможно. Он не реагировал ни на печенье, ни на пряники.

Питомец был вне себя, одержим одной мыслью — предупредить.

В дверь втиснулся Виталий Кучумов. За ним, сонно протирая очки, показался архитектор Сергей Петрович Бадаев.

— Капитан, что происходит? — спросил Кучумов, его взгляд прилип к мечущемуся тушканчику. — Он же был с бароном… Где Кирилл Павлович?

— Зверь с цепи сорвался! — отмахнулся Рыбаков, отчаянно пытаясь понять причину паники Моти. Его собственные мысли тоже метались: где барон? Что случилось в штабе? Но крик зверька был здесь и сейчас, осязаемо смертельным. — Что с ним?

Бадаев прищурился:

— Не знаю, капитан, что с ним сейчас. Но слышал рассказы от отца и старшего брата об этом тушканчике. Они говорили, что Мотя не просто любимец барона. Умный. Непостижимо умный. И чутьё у него феноменальное. Как у лучшей ищейки, помноженное на магическое предвидение. Думаю, он не просто предупреждает. Он вопит о смерти.

Рыбаков посмотрел на Мотю, потом на чёрный склон за стеклом. Тишина. Слишком глубокая. Ни привычного стрёкота ночных насекомых, ни писка мелких горных тварей, ни даже шелеста ветра в редких кустах. Как будто сама природа притихла перед решающим боем.

— Уверен? — хмуро спросил капитан.

— Уверен, — твёрдо сказал архитектор Бадаев.

Рыбаков ещё раз взглянул на зверька, потом на гору. Откинул защитный кожух и нажал на кнопку тревоги.

— БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕ ПО МЕСТАМ! Воздух и земля, сектор четыре! Дозор, на вышку, осветить склон! Орудия к бою! Маги к амбразурам!

Резкие гудки прорезали ночь.

На палубе засуетились фигуры. Через десяток секунд прожекторы рванули в темноту, ползая лучами по камням.

И тут склон зашевелился.

Не просто осыпались камни. Огромный участок земли, метров тридцать в диаметре, вздыбился как кипящая каша. Грунт пошёл волнами, деревья с корнем вывернуло и швырнуло вниз. И из этого ада с оглушительным низким рёвом, сотрясавшим стальные листы бронепоезда, вылезло чудовище.

Гигантский червеобразный монстр. Каменная броня слиплась с грунтом. Пасть — сплошь кристальные зубы размером с тесак. Мощные лапы-буры. Землерыт. Он шёл прямо на «Стриж», и земля дрожала под тяжестью.

— Цель — землерыт! Носовые орудия, фугасные, ЖЁЛТЫЕ макры! — хриплым голосом скомандовал Рыбаков в переговорную трубу артиллерийского поста.

Жёлтый макр давал усиление земляной магии, разрыхлял, ослаблял броню и мог вызвать оползень под монстром.

— Первый залп — по ногам! Сорвать ему ход! Скорострелки — огонь по мелочи! Не подпустить!

Из недр развороченного склона, из-за спины чудовища уже высыпали, как тараканы из печки, десятки юрких тварей: каменные крабы размером с барана, покрытые острыми осколками сланца; шипастые скорпионы с хвостами, капающими едкой слизью; прыгучие костлявые прыгунцы с когтями-серпами.

Они катились, бежали и прыгали к поезду, цепляясь за скалы, глаза тварей светились хищным зелёным блеском в лучах прожекторов.

Начался ад.

Носовые двенадцатифунтовки: ГРОХОТ, оглушающий даже сквозь броню рубки!

Первый выстрел, и жёлтый шар магии земли рванул прямо под передними лапами-бурами землерыта. Почва вздыбилась, превратившись в зыбучий песок.

Чудовище громко заскрежетало, его буры завязли, движение замедлилось.

Второй залп — в ход пошли красные макры, огненный шар величиной с бочку ударил в основание кристаллической пасти.

Каменная броня почернела и с треском лопнула, обнажив розовую обожжённую плоть. Монстр взревел, звук был похож на скрежет гигантских жерновов, смешанный с яростью раненого зверя.

Третий залп, и снова жёлтым, в грунт перед монстром, усиливая ловушку.

Бортовые скорострелки: затворы щёлкали как бешеные, создавая непрерывную дробь.

Шестифунтовые снаряды: синие, замораживающие, и белые, создающие воздушную ударную волну. Они косили наступающих мелких тварей.

Ледяные осколки сковывали крабов, покрывая их инеем и ломая хитиновые лапы; ударные волны сметали в пропасть скорпионов и прыгунов.

Гул от выстрелов и взрывов стоял невообразимый, сливаясь в сплошной рокот.

Маги у бойниц: вспышки пламени вырывались из амбразур, выжигая целые группы тварей; ледяные иглы длиной с полметра прошивали хитин и плоть; сгустки сжатого воздуха, невидимые и смертоносные, с хлопком разрывали чудищ на части; а перед рельсами образовался зыбучий песок, втягивающий и задерживающий тварей.

Маги работали слаженно, перекрывая сектора и создавая зоны смерти перед бортами. Воздух звенел от магии, свиста осколков камня и предсмертных визгов монстров.

Землерыт, оглушённый и обожжённый, но не остановленный, добрался до полотна железнодорожного пути спереди. Его гигантский хвост, увенчанный массивным кристаллическим набалдашником, похожим на кирку титана, взметнулся вверх и обрушился на рельсы перед «Стрижом»!

Сталь скрипела, гнулась, шпалы разлетались щепками.

Поезд качнулся как корабль на волне.

Рыбаков едва удержался на ногах.

— Кормовые орудия! Заряд МАКСИМУМ, КРАСНЫЙ! По хвосту! — заорал он.

Бой кипел в предрассветных сумерках, окрашивая склоны багровым светом взрывов, холодным сиянием льда и призрачными всполохами магии.

Землерыт получил в морду ещё один огненный шар из носовых орудий и мощный ледяной удар в основание хвоста от магов воды. Лёд с хрустом обволок кристаллический набалдашник.

Монстр, истекая кровью и какой-то жёлтой жижей, попятился. Он пытался уползти в свою развороченную нору.

— Не дать уйти! — крикнул Рыбаков. — Носовые, жёлтый снаряд в скалу над норой! Обрушить вход!

Жёлтый шар врезался в свод. Скала рухнула глыбами. Землерыт начал вгрызаться в породу, чтобы вернуться в свою нору. Хвост и часть спины торчали снаружи.

— Кормовые, красные по спине! ДОБИВАЙТЕ!

Два огненных шара врезались в незащищённую спину монстра. Глухой хлопок. Шипение плавящейся плоти. Землерыт дёрнулся в последней судороге и затих. Его хвост рухнул на рельсы.

Потом была ещё зачистка периметра от мелких тварей и добивание подранков.

Рассвет застал «Стрижа» стоящим на уцелевших рельсах, сзади был мост, не пострадавший во время ночной битвы.

Вокруг дым, гарь, груды трупов тварей.