"Фантастика 2024-161". Компиляция. Книги 1-29 - Максим Игоревич Крынов

считается, что именно дар электричества самый опасный в дуэли, так как он способен парализовать, разрушать атаки и техники. Последнее было особо актуально, когда надо пробиться через технику.

Но там я попросту задавил девушку силой, заставив сначала немного выдохнуться, а потом уйти в оборону, где и зажал. Однако воздух — он менял правила игры. Когда тебя вот-вот отшлифует песком, как из пескоструйного аппарата, а дымовые завесы попросту не сходят с арены, сражаться гораздо сложнее. Того глядишь, через поднятые пылевые бури тебе в лицо прилетит направленный поток воздуха, который будет подобен копью.

И тем не менее я победил во всех сражениях. Одержал верх, где-то воспользовавшись тактикой, а где-то нагло продавливая собственной силой.

Каждый раз, когда я возвращался на площадку для объявления победителей, людей становилось значительно меньше, вскоре нас было всего восемь человек. Так как выданную одежду запрещалось менять, да и никто не собирался, так как она служила своего рода символом боевых побед, все мы выглядели очень потрёпанными. А ещё уставшими, хмурыми и целеустремлёнными.

Здесь остались лишь самые-самые. Я окидываю взглядом присутствующих. Они все как на подбор с выражением людей, готовых на всё ради победы. В глазах нет и намёка на страх или неуверенность. И среди них всех выделяется больше всех Тиа Ло.

Она единственная крутит головой, будто не понимая, что происходит, и когда мы встречаемся взглядом, неуверенно улыбается и кивает мне. Я отвечаю кивком, приветствуя девушку, и на какое-то мгновение мне кажется, она становится даже немного счастливее. Этой Тие явно неуютно среди такого общества, где я себя чувствую, наоборот, как дома.

И признаться честно, я с замиранием сердца слушаю, когда объявляют следующие пары. Мне везёт, я попадаю в пару какому-то мужчине, когда женщина, одна из трёх оставшихся представительниц прекрасного пола, оказывается соперницей Тии.

Я вижу, как она выдыхает, слегка напряжённо и может даже обречённо, после чего бросает быстрый взгляд на девчонку и твёрдым шагом покидает площадку. Да, о Тии уже все наслышаны. Ни для кого теперь не секрет, что она попросту задавливает своими силами. И с лёгким стыдом я признаюсь себе, что мне бы тоже не хотелось попасть с ней в пару, пока я не дойду до финала, где это будет уже неизбежно.

— Ты отлично справился, — Катэрия обнимает меня, целуя в щёку в то время, как дети вешаются на мои ноги. Это для них уже традиция так меня встречать. Но после она с серьёзным взглядом смотрит мне в глаза. — Так, кто в следующем этапе против тебя?

— Не она.

Собственно, сейчас Марианетту и Катэрию волновало только это — не Тиа Ло ли у меня в соперниках. Создаётся впечатление, что они не сильно верят в мою победу.

— Это хорошо, — она вновь обняла меня и потянула в сторону гостиного дома. — Тогда идём, отмоем тебя.

— И как твой последний противник? — поинтересовалась Марианетта, шагая рядом, когда мы отошли от арены. — Сильно заставил тебя попотеть?

— Честно признаться, так же, как и с прошлым.

— Бахвалишься, — улыбнулась она.

— Нет, просто в какой-то момент между ними будто исчезла разница в силе. Если в начале я буквально чувствовал, что каждый следующий противник становится всё сильнее, то сейчас они будто одни и те же.

— Сильно устал? — спросила Катэрия. — Сражения через каждые сутки — это выматывает.

— А ещё ожидание, — произнесла Финисия. — Мне кажется, это ещё хуже, каждый день ждать следующего. Выматывает.

Да, для солдата нет ничего хуже, чем ожидание — здесь она очень точно подметила. Однако для меня это привычно. Мне это не нравится, однако за столько лет это стало настолько привычно, что ты учишься как-то не замечать это. Ожидание важного штурма, тяжёлые бои, когда ты ждёшь новой волны врагов Империи, операция, где ты сутки ждёшь того самого окна, чтобы проскочить…

У меня богатый опыт ждать.

Можно было сказать спасибо Катэрии, которая принимала на себя удар двух непосед. Ко мне они подходили, лишь когда я сам этого хотел, а так ими занималась она, иногда при поддержке Марианетты.

Что касается меня, я или спал, или обдумывал наши дальнейшие планы.

Оставалось лишь разобраться с сектой, и на этом всё будет кончено. Я не знаю, есть ли ещё в этом мире приспешники демонов, однако ресурсы дома позволяли мониторить обстановку, чтобы обнаружить другие секты, которые могли существовать в этом мире. Иначе говоря, взять на себя работу инквизиторов.

Однако не в этом заключался главный вопрос.

Что делать с Империей? Понятно, что призвать её сюда. Тень говорил, что есть способ это сделать, и мы даже примерно представляем, где может храниться то самое оружие, которое сможет открыть коридор между Империей и этим миром.

Просто чем ближе мы подходили к завершению, тем больше я сомневался. Я знаю, что правильно, но что-то внутри гложило, и когда я оглядывался на Катэрию и детей, это начинало гложить ещё больше. Какое-то беспокойство, какая-то неуверенность в том, что я делаю.

Может потому, что я прекрасно понимал, к чему это всё приведёт? Что едва здесь появится Империя, как такое важное место застроят военными базами основных и самых сильных орденов, что смогут удержать любого врага от вторжения сюда? Или что из этого мира будут массово выкачивать на войну всех псирайдеров: заберут всех детей, чтобы отправить их в центры военной подготовки. Взрослых и стариков ждёт та же участь, но при проверке инквизиторов, которую пройдут не все.

Да и людей часть отправят в Имперскую гвардию, а часть, если не сгонят на какой-нибудь остров этого мира, полностью выселят на территорию Империи на какую-нибудь планету работать на бесконечных заводах, чтобы оставить здесь лишь военные объекты.

Я мог с огромной уверенностью сказать, что этого не избежит никто. И при взгляде на тех, кого я мог назвать семьёй, эти перспективы перед глазами становились отчётливее.

Мы говорили, что спасём от демонов этот мир, если призовём Империю, что она всех защитит, но нужно ли ему такое спасение? Я был её мечом и щитом, поэтому знаю это всё изнутри. Этот мир разорят, вытащат всё, что можно вытащить, и он станет ещё одной частью Империи, ничем не отличающейся от остальных.

Не лечим ли мы царапину тем, что отрезаем ногу? Я верен Империи, однако… я знаю, как она действует.

Чего говорить об этом мире — я в самом себе не