"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

– Не даешь ты мне сеять оптимизм, – фыркнула Нюрка. – Все будет хорошо, вот увидите. Я не дам этой школе закрыться, едва та откроется.

Мы с Мэй испуганно переглянулись. Если уж Нюрка так рьяно взялась за дело – жди беды.

– Насильно приведешь соседских детишек? – тревожно спросила Мэй.

Девушка в ответ сыто икнула.

Я осмотрела класс еще раз. Низкие столы и стулья достались нам со зданием, и меловая доска висела на стене. Ральф и Эллад приобрели для помещения плотные однотонные занавески, а Мэй притащила от леди Райры пышные комнатные цветы и расставила их на подоконниках. В учительском столе с ящиками лежала стопка бумаги, коробка карандашей и несколько перьев и чернильниц. Стеллажи, которые мы притащили из библиотеки, заставили книгами, которые могли бы служить нам учебниками. Не хватало в классе только одного – учеников.

– А учить мы их чему будем? – задумчиво спросила Нюрка. – Я, например, могу взять на себя занятия по рисованию помимо грамоты. Ну, когда буду подменять тебя.

– Я могу учить деток петь, – смущенно сказала Мэй. – Писать и читать не умею, поэтому буду ходить на занятия, как ученик. Но такие уроки, как пение или домоводство я могу преподавать.

– А мальчишкам домоводство не будет интересно, – вздохнула Нюра. – Что придумаем для них?

– Увы, мужчин-преподавателей у нас нет, – развела я руками. – Так что и мальчишки пусть приучаются к женскому труду: вышивке, шитью, вязанию. Кайл и Рил ведь не девочки, а смотри как вязать любят. Мало того, что им это нравится, так они на своих изделиях еще и заработали неплохо.

– Итак, – Мэй уселась за учительский стол, вытащила из ящика лист бумаги и перо с чернильницей, но вдруг вспомнила: – Я же писать не умею. Агата, садись, записывай…

Следующий час мы составляли расписание занятий. По три урока в день, не больше, чтобы не нагружать детей сразу. Грамота и счет, следом пение, потом чаепитие, а после домоводство. Перед уходом домой – обед. Подумав, первым занятием вписали гимнастику, чтобы детки могли разогреться перед учебой. К тому же, это полезно для их здоровья, но они наверняка об этом не знают. В Ассоне не отдают спорту должное.

Все было готова к приему учеников, осталось этих самых учеников найти.

– Думаю, нам придется ходить по соседям, – предложила Нюрка. – Давайте разделимся, так быстрее всех обойдем. Напишем наш адрес на листочках и будем раздавать.

Идея имела право на жизнь. Но если Нюрке найти общий язык с совершенно незнакомыми людьми было просто, то я, еще не начав обходить соседей, уже занервничала. Боялась, что мне нагрубят или захлопнут дверь перед моим носом. А если кто-то кинется в драку? Глупости, конечно, но я переживала.

Мы вышли из дома, когда написали пятьдесят бумажек с адресом. Даже если десять человек из всех приведет своих малышей учиться, это уже будет успехом. Мы даже не думали о том, что все пятьдесят придут со своими детьми – в таком случае нам просто негде будет всех разместить.

В какой-то момент я поймала себя на мысли, что то, что мы делаем, кажется мне какой-то игрой. Не готова я была к подобной ответственности, считала себя слишком молодой и неопытной, а вот у Нюрки таких чувств не было. Подруга уверенно зашагала на Терновую улицу со стопкой бумажек в руке, и мы с Мэй разделились и побрели в разные стороны.

В первом доме, находящемся между кузницей и мастерской по пошиву одежды, меня встретили холодно. Старушка плюнула мне в ноги, назвала шарлатанкой и воровкой, но дверь не захлопнула, а продолжала грубить, даже когда я сбежала. Уверенности мне эта ситуация не прибавила, но я сцепила зубы и потопала дальше.

В следующем доме дверь открыла уставшая многодетная мамочка. Совсем еще молодая девушка ежесекундно оборачивалась, пока говорила со мной, и ругалась на детей. Из недр комнат слышались визги, крики, звон посуды, и кто-то, наверное, самый маленький, отчаянно стучал железной ложкой по кастрюле.

– Я с радостью пришлю к вам своих детей, – девушка утерла лоб со лба передником. – Прошу вас, заберите. Хоть на полдня! А что за школа? Их там будут чему-то учить?

– Грамоте, счету, пению и домоводству, – перечислила я. – Потом, может быть, введем рисование.

– Дорого ведь, – приуныла мамочка. – Я слышала, по три золотых преподаватели берут. Это весь оклад моего мужа, мы просто не можем себе позволить…

– Серебряный за ребенка, – перебила я ее. – Сколько у вас деток?

Оглушительный грохот заставил меня подпрыгнуть, а девушка тут же умчалась в одну из комнат. Оттуда донесся ее крик, и все стихло. Вернулась она спустя пару мгновений.

– Трое: шесть, восемь и десять лет. – Возьмете? Три серебрушки я уж не пожалею.

Я протянула ей бумажку с адресом и улыбнулась:

– Ждем вас через три дня на первое занятие. Здесь написан адрес, но если вы не умеете читать, то запомните: Гоблинская аллея, дом пятый. Это здание бывшего женского пансионата недалеко от Форелевой площади. Знаете, где это?

– Конечно! Совсем рядом. Благодарю вас!

Девушка спешно попрощалась со мной и скрылась в доме, и только тогда я расслабленно выдохнула. Получается!

Я обошла свою часть квартала довольно быстро, а когда отдала последнюю бумажку с адресом одинокому старику, который тоже захотел учиться, вернулась домой. В целом, из всех, кому я предлагала обучение за символическую плату, отказывались. У кого-то совсем не было денег, а кому-то было просто жаль серебрушки.

– К чему моему сыну знать грамоту? – хмыкнув, спросила высокая дородная женщина в одном из домов. – Он подрастет, да на лесопилку пойдет работать, уж писать и читать ему там некогда будет.

Таких, как она, оказалась большая часть из всех, к кому я заходила. Другие обещали подумать, и только три семьи, преимущественно многодетные, согласились на мое предложение. Таким образом, я приведу в школу семь детей и одного старика. Интересно, что получилось у Мэй и Нюрки?

Когда я пила какао, кутаясь в плед у камина, в дом влетела Мэй. Хмуро окинула меня взглядом, стряхнула с шапки несколько длинных лапшинок и, не спрашивая разрешения, забрала у меня кружку.

Я молча ждала, когда она утолит жажду.

– Не думала я, что расстаться с одной серебряной монетой будет для кого-то крахом! – возмущалась она. – То есть вывалить мне на голову целую чашку лапши не жалко, а заплатить за будущее ребенка они не могут!

– Может он на лесопилку пойдет работать, – флегматично сказала я.

– Куда?

– Меня тоже послали и не один раз. А одна из женщин сказала,