Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

— Громов… Громов…

Император, все ещё привязанный к столбу, смотрел на это мутными глазами. Меркулов повернулся к нему и замер. Они оба понимали, что что-то пошло не так. Они остались единственными людьми на площади, в кого не вселились демонические сущности: у императора был иммунитет после недавнего обряда экзорцизма, а Меркулов благодаря магии разума и тесному контакту с грозовым элементалем научился закрываться от такого рода вмешательства.

— Громов… Громов… Громов…

Одержимые повторяли это имя, как мантру. Их голоса сливались в единый гул, заполняющий площадь. Руки одержимых тянулись к небу, их рты были искривлены в одинаковых гримасах.

Меркулов сообразил, что казнь отменяется, и принялся судорожно щёлкать специальным жезлом, но у него никак не получалось выбить искру. Словно этот жезл был заговорённым. Столько усилий, столько средств и времени было потрачено на подготовку к бунту, на подкуп нужных людей… и всё может пойти прахом из-за демонов, которых Влад Меркулов совершенно не учёл при подготовке к свержению Алексея II.

И тут вдруг он услышал знакомый смешок, а следом слова, произнесённые голосом князя Юрия Громова.

— Чего орёте-то? Тут я.

Со стороны разрушенного здания инквизиции лёгкой походкой вышел Громов, оглядел толпу и устало поморщился. Над его браслетом будто бы голограммой виднелась запись происходящего на площади.

— Вы продолжайте, — хмыкнул он. — Повторите, что вы там орали, мне для истории.

Меркулов аж подбородок опустил. Император хрипло закашлял — то ли смех, то ли предсмертный хрип.

— Громов… — завыли одержимые, но уже не так уверенно.

— Ага, слышу, — Юрий нажал что-то на браслете, отключая запись, и вздохнул. — Ладно уж. Добрый дядя Юра вас всех вылечит.

* * *

После того как я понял, что Хранитель решил сделать одержимыми всех, до кого дотянется, принял решение взять с собой только тех, кто уже прошёл через обряд экзорцизма. Амар-Тек собрал своих воинов и отдал приказ сражаться за человечество. Понятное дело, что в бой пошли не все — старики, дети и те, кто был важен для города, осталась в Иссиле.

Из моих людей набралось две дюжины — Громобои, рубежники и жители Громовки, которые очень уж хотели попасть в мою личную гвардию; три десятка экзорцистов, ну и Миша с Ксенией, как же без них.

Перенести их всех в столицу оказалось той ещё задачкой, ведь моя маленькая армия вместе с туземцами насчитывала более четырёхсот человек. Чтобы не истощить свой резерв окончательно, да ещё накануне битвы, я перемещал людей поэтапно по двадцать-тридцать человек за раз. И местом назначения я выбрал площадь перед зданием департамента безопасности.

Ну а что? Первый этаж хоть и был завален, но внутрь пройти можно было без особых проблем, да и места на площади хватит для всех. Тем более, что бунтовщики собирались во дворце, а одержимые шли со стороны Бауманской улицы примерно в ту же сторону.

Каково же было моё удивление, когда после перемещения очередной партии туземцев увидел на площади столпотворение? Переместив остатки армии людей, я захватил големов и решил посмотреть, что за представление нынче показывают перед бывшим зданием инквизиции.

Ну, чего-то такого я ожидал. Меркулов сумел подчинить разум императора и выставил его одержимым перед толпой. Теперь точно ни у кого сомнений не останется в том, что обряд экзорцизма — фикция.

Надо было разобраться с Меркуловым раньше, но я всё надеялся, что наши с ним интересы больше не пересекутся. Теперь вот пожинаю плоды своего милосердия. Нельзя оставлять за спиной того, кто может ударить.

Мы с Вольтом приблизились к столбу для казни и услышали речи Меркулова. Ловко он всё провернул, гад. А ведь это была моя идея — вывести одержимых оппозиционеров и вывернуть ситуацию в свою пользу.

Я не удержался и решил записать ещё одно видео. Приличные люди, а ведут себя хуже одержимых. Запись шла полным ходом, когда на площадь выскочил Павел Трубецкой с поддержкой из приближённых аристо и гвардейцев.

Я уж подумал, что сейчас всё закончится, но люди на площади начали обращаться в одержимых. Значит Хранитель где-то рядом.

Со всех сторон слышалось моё имя, которое скандировали одержимые, и я понял, что тянуть нельзя. Вряд ли я смогу сейчас на равных биться с Хранителем, но уж на то, чтобы вытурить его из этого мира, у меня сил хватит.

Я вышел из-за спин одержимых и демонстративно зашагал к месту казни, продолжая снимать видео. Так у меня точно будут доказательства того, что одержимость можно излечить.

— Ну и чего вы орёте? Тут я, — сказал я, глядя магическим зрением на демонические сущности внутри людей. — Ничего, добрый дядя Юра вас всех вылечит.

Я резко ускорился и пронёсся через ряды одержимых, выдёргивая демонические души из тех, в ком было больше всего сопротивления. Первые десятки одержимых даже не успели повернуть головы, когда я вырвал из них демонические сущности. Чёрные клубки энергии шипели на моих ладонях, прежде чем рассыпаться в прах.

Когда счёт дошёл до сотни, а я начал уставать, пришлось вернуться в нормальное течение времени. Только вот одержимых меньше не становилось.

Я сжал медальон и отдал приказ экзорцистам. Удобное средство связи оказалось — никаких текстовых или голосовых команд, только мысленные чёткие приказы. Экзорцисты озвучат мои слова для остальных, а мне пора найти ублюдка, устроившего в столице зомби-апокалипсис.

Несмотря на ускорение, мне не удалось сразу пробиться через толпу. Одержимые на площади почему-то оказались быстрее и сильнее тех, с которыми я имел дело раньше. Эти прыгали рывками с неестественной скоростью, а заодно пытались ухватиться за меня.

Нет так дело не пойдёт. Их же тут тысячи!

Только я собрался переместиться к разлому на Бауманской, как в толпу одержимых клином врезались туземцы. Я предупредил их, чтобы сильно не жестили и старались не убивать людей, но в пылу боя не так просто сдержаться. Так что первые жертвы уже упали на брусчатку, проткнутые копьями.

Зато мои Громобои сражались аккуратно. Для них каждый житель столицы был не абстрактным человеком, а подданным империи. Левин рубанул мечом, отсекая руки одержимого старика, но добивать не стал.

Максим Зайцев расчищал путь, отбрасывая людей и ударяя их рукоятью меча. Борис Дорохов активно использовал свой дар — он создал несколько воздушных воронок рядом с собой, которые сносили одержимых в стороны. Ксения палила маленькими огненными шариками, метясь в корпус и ноги, а её птенчик мирно дрых в наспех сделанной перевязи на груди княжны.