Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— А в ухо? — Балагур показывает внушительный кулак.

— Блин, какие все нервные. Неужели никому неинтересно, чем нас так пичкали, что мы такими бройлерами стали?

— Не стали еще, — качаю головой, — мы до сих пор командиру в подметки не годимся…

— Не скажи, — встревает Листик, — в подметки уже годимся, но и только.

— Ладно, хорош базарить, — прерываю словоблудие. — Делим местных, и пошлиделом заниматься.

И тут Лаки, как всегда, родил гениальную мысль:

— Братва, а я ведь понял, чего девчонки на нас так с презрением смотрели.

— О как.

— Ну-ка, ну-ка.

— Давай колись.

Сашка приосанился и потряс листками с нормативами.

— Вот причина. Они, наверняка, так же над этими нормативами ржали.

— А ведь логично, — чешу затылок. — Вы вон тоже сразу такие деловые стали, — парни, смутившись, отводят глаза. — А тут девки!

— Это да, — Пепел ехидно смотрит на Вована, — но мы то, не женского пола. Так что предлагаю, для начала, посмотреть, как Балагур таскает Молота. За базар надо отвечать!

— Ну, допустим, с Молотом я слегка погорячился. Уж больно у него зад тяжелый! — пошел на попятную Вовка.

— Э нет, дава…

— Чего? Это у кого зад тяжелый? — возмущается Олег. — Ты на себя посмотри!

— А что смотреть? Я килограмм на пятнадцать легче, как минимум.

— Но и ниже на четыре сантиметра. Так что еще не понятно, кто из нас жирный!!!

— А ну цыть! — прекращаю балаган. — Что-то на вас женское общество плохо влияет. Вот уже начали обсуждать у кого зад толще, а что потом? Ноги брить начнете?

Под дружный хохот парни начинают шутливо пихаться. Но все это прекращается после моей угрозы:

— Наверное, нужно посоветовать командиру лишить вас женского общества, а то потеряем… — вздыхаю.

Парни начинают ржать над замершими, со страдальческим видом, друзьями.

— Это… Не надо нас лишать…

— И так высохли…

— Кожа да кости остались…

— А ведь от тоски совсем жрать не сможем…

— Кто? Вы? Не сможете? Не смешите меня, — улыбаюсь. Все-таки хорошие у нас парни, душевные. — Пошли, вон уже первые жертвы пожаловали.

Настроение у генерала Резнова, находилось где-то между отметкой плохо и отвратительно. Еще бы! Руслан, очень настойчиво отвлек его от весьма важных экспериментов. Конечно, и без него справятся, но поприсутствовать хотелось. А тут капитан со своими закидонами и намеками о репрессиях со стороны большого начальства. Эдак, финансирование урежут и что тогда? Хотя раз Руслан зовет поговорить, не все так плохо. И хотя он человек с принципами, но и нет у него привычки, закладывать старых друзей не дав шанса. Но вот эксперименты…

— И так, товарищи офицеры, — сидящий в гостевом кресле Рогожин, окинул взглядом Резнова и Семенова. — Ситуация крайне хреновая. Вот здесь, — трясет довольно толстой папкой, — результаты сдачи нормативов. И если ракетчики и летуны не подкачали, и со своими справились за исключением пары человек. Пилоты так вообще красавцы все как один… То по внутренней охране базы ситуация удручающая из двухсот человек сдали шесть, — и вопросительно уставился на полковника.

— Так ведь не полностью завалили, — пытается оправдаться полковник, — по одному двум нормативам. В остальном физ подготовка хорошая.

— Это да, — ехидно кивает капитан. — У меня такое ощущение сложилось, что у вас тут только качалки не пустуют. Но это понятно, как же к бабам с дряблым телом. А мне у тебя чуть ли не клещами пришлось время в зале вытягивать.

— Так ты обиделся что ли, Руслан? — Резнов качает головой. — Ну, сказал бы мне. Все бы было.

— Ефим Петрович, сдали в основном те, кто был переведен в течение года, а это тенденция. Залы пустуют, кроме качалок. Инструкторов по рукопашке нет. Стрелковая подготовка хромает. А средства выделяются. Где они?

— Андрей? — голос Резнова становится резким, лицо каменеет.

— Так ведь, занимаются же. И инструктора нам не положены. Офицеры должны своих подчиненных гонять.

— Значит, плохо гоняют, — отрезал Рогожин, — точнее никак. Но это все слезы по сравнению с местными шутками над новичками.

— Какими шутками? — неподдельно заинтересовался генерал.

Тут-то Руслан и поведал ему историю, рассказанную пару дней назад Мажором, о комнате К216.

— Ну, развлекаются парни, никто же не пострадал! — пытается оправдаться полковник.

— Ну да, ну да, — с пониманием качает головой Рогожин, — это пока. А вот прихватит сердечко у какого-нибудь хлипкого ученого. Это у тебя дуболомы, а у этих здоровье тьфу…

— Та-а-ак, — упоминание загнувшихся юных гениев, очень не понравилось Резнову. — Семенов, я с тебя шкуру спущу.

— Не спустите, — вздыхает капитан. — Не место ему здесь…

— Руслан, ну не стоит делать поспешных выводов, пытается заступиться Резнов. — За одного битого двух не битых дают…

— А сколько человек в шутке участвует? Пять? Семь? — глядя в глаза полковнику спрашивает Рогожин.

Семенов кивает.

— То есть пяток потенциальных трупов.

— Почему это? Всегда же нормально было все. С учеными аккуратно, ну парни из охраны, бывало, сопротивляются, так там пара синяков и все…

— А в том, что мои тоже новички. И их уже приглашали, но они отговорились занятостью, пока я не разберусь. А ведь не знай они, поперлись бы. Молодые, гормоны прут.

— Ах вот в чем дело! — скалится полковник. — Побоялся, что синячок у детишек появится?

— Ты дурак Семенов…

— Руслан, — кашлянул генерал.

— Дурак и есть, — зло бросает капитан. — Мои парни в последний раз вдесятером вырезали базу с боевиками. Это когда, дочь Разина освободили…

Резнов кивает.

— Причем, сперва туда зашел Мажор, все посмотрел, взял языка, и на месте запытал до смерти. Потом вышел и, оставив троих снаружи, всемером зачистили базу. Чуть больше сорока человек как корова языком, и все это в полной тишине. А чуть позже вшестером караван в полсотни боевиков на ноль помножили. И даже не взблевнул никто. И спали прекрасно. А вот теперь скажите мне, чем закончилась бы ваша шутка?

Когда арестованного полковника выводили, Резнов с тоской в голосе спросил Рогожина:

— Руслан, что с ним будет?

— Не знаю. Если подтвердится растрата, то шлепнут, наверное. Да и за то, что охрана в плачевном состоянии…

— Руслан, не оставляй внуков без отца. Ты ведь можешь помочь…

— Как капитан не могу, — и, глядя в глаза расстроенному генералу, которому многим был обязан, добавил. — Но как старый друг…

— Спасибо.