Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

песка и черт знает, чего еще. Края его ран запаяли сами же прутья клетки. Хоть опасности потери крови уже не было. Но потеря кожи все-таки была ощутимой. Здесь, под снегом, синтетик не мог оценить в полной мере, сколько в нем осталось от прежнего человекоподобия. Но он скоро узнает. Уже недолго.

Он пробил тяжелый наст и выбрался на свет. Снег еще голубел, было раннее утро. Да, лавина стащила его вниз всего за несколько минут. Робот оглядел и ощупал себя. На ногах его держала только злость, не иначе. Металл черный и светлый, матовый неопластик просились наружу с правого виска и вниз по скуле, где кожа сошла узкой лентой. Уху повезло. Зубы наружу не торчали, тоже большая удача. Кость нижней челюсти оголилась совсем чуть-чуть. А дальше был кошмар. Тонкие жгуты и прутья шеи, стержень ключицы, правая сторона груди и живота блистали родием. Сбоку и на спине андроид был исполосован серебристыми волокнами мышц. Правая рука от самого плеча была целиком освежевана. Вселенная смилостивилась, где надо, и разрыв ушел в сторону, но закончился только у колена. И весь торс внутри запорошило грязным снегом. Эйден отряхнулся, как пес, но едва ли помогло. Он спускался и выскребал можжевеловые иглы из-под ребер прямо на ходу, когда увидел впереди обломок карфлайта.

Самина тоже попалась! Самый. Лучший. День.

* * *

Комм в запястье Шиманая тренькнул. Код Самины.

— Да, моя птич… — киборг подавился фразой и вскочил с места, когда экран развернул ему мрачного робота. — Э… э-э… Эйден?

— Чирик-чирик, — рыкнул синтетик. — Чего же ты всполошился так, Шима? Не чересчур ли. Давай, скажи мне, что ты здесь не при чем.

— Где Самина? Что с ней?

— Я сперва подумал на Бена, но кибернетик точно увязался бы за ней в горы.

— Где Самина!

— А потом я решил… нервизолер, форма, плазмосеть… какой сложный реквизит, и кто же мог все это достать?

— Где она, Эйден? Умоляю…

— Здесь. Надеюсь, целиком.

Изображение сместилось вниз, где у ног синтетика был разрыт грязный снег. Из-под корки виднелась белая рука. Ссадины и занозы, обмороженные пальцы, ногти сломаны в безуспешных попытках выбраться наружу. Очевидно, с этого самого запястья синтетик только что снял комм. Хорошо, если только что!

— Пульс еще есть. — он равнодушно тронул бледные пальцы носком ботинка и перевел экран на себя. — Под снегом почти не осталось воздуха. Так что жизнь ее зависит от того, насколько быстро ты примешь мои условия.

— Не заставляй меня выбирать между ней и Браной!

— Тогда я отпилю эту мороженую плеть и брошу на реле, — синтетик вскинул зазубренную иглу нервизолера.

— Реле откликнется только живой жрице Диастимы!

— О, неужели⁈ Тогда, выходит, я отпилю ее зря!

От накала ярости затрещал экран и рисковала сойти еще одна лавина. Шима заподозрил, что в таком состоянии андроид мог исполнить любую угрозу. Он замолк и ждал, когда схлынет эта имитация бешенства. Имитация, слишком близкая к правде.

— На Роркс мне уже не попасть, звездолёт отправился без меня, — продолжал андроид. — Вы двое отняли у меня неделю. Четверть от максимального срока, который я отвел на то, чтобы рискнуть всем ради нее. Довольны?

Кафт вышел из оцепенения:

— Что мне надо сделать?

— Мои координаты уже у тебя. Лети в ближайший вормхолл и лопни по швам, но достань корабль, способный доставить нас к Алливее.

— Вас?

— «Вас?» — раздраженно передразнил робот. — Нас с тобой, киборг! Тебя нельзя оставлять на одной планете с Саминой. За ней здесь присмотрят… И да, найми приличного межзвездного пилота.

— Да где же мне взять пилота⁈

— Меня это не касается. Но со мной одним ты живьем не долетишь.

— Когда мне все успеть, Эйден? Кротовины для бранианских кораблей будут открыты с девяти до полудня!

— Вот ты и определил для себя дедлайн. Увидимся на месте.

— Эй⁈

Но комм уже отключился. Шима наспех свернул биоскоп, смахнул мышей в террариум и, как был в медицинском комбинезоне, бросился на стоянку. Да, он мог достать, что угодно, но император — кого угодно.

* * *

Бледный свет, черный снег. Самина жмурилась и мотала головой в надежде вытряхнуть землю и воду из ушей. Андроид нарочно откопал ее только наполовину и стоял над ней, страшно разодранный. Справа он был словно вывернут наизнанку. Если вся эта требуха металлом наружу отражала хоть десятую часть его злости, ей стоило всерьез опасаться нервизолера в освежеванной руке. Ткань имперской формы чинила себя прямо на глазах, прикрывая раны.

— Слишком буквально ты восприняла мои слова о врагах, — этот резонирующий о ребра голос, как тогда в тюрьме, вызывал головную боль. — Посчитала за призыв к безумию и убавила шансы выжить на двадцать пять процентов. Молодец. Хочешь ликбез по имперским андроидам, мое хладнокровное крем-брюле?

Эйден нагнулся, чтобы взять немного снега с можжевеловыми колючками:

— Он совсем короткий: эту твою жалость надо было загнать мне в позвонки до восьмого щелчка.

— Я… — продолжить ей не дал крепко слепленный, увесистый снежок, прилетевший точно в лицо. Девушка согнула омертвевшую руку, чтобы стряхнуть мокрый снег со щеки. Когда она смогла открыть глаза, синтетика на утесе уже не было.

«До восьмого. Как скажешь. В следующий раз не обсчитаться бы».

* * *

Из подлеска, царапая кусты брюхом, выскочил синий карфлайт. Пилот собирался взлететь к утесу, но заметил синтетика у подножья и вильнул, чтобы затормозить. Машина послала в робота сырой песок и ветки, прежде чем затихла.

— Ах ты, живучая рептилия, — из машины лениво выпорхнул Бритц. — И что же у нас с тобой общего?

Ну, конечно. За каким еще дьяволом мчать тысячу миль к тому, кто пришпилил тебя к стене, как не за тем, чтобы задать риторический вопрос. Эйдена еще колошматило от снега за глазницей и внутри тела.

— Родились в один и тот же день, — он сорвал остатки кожи с шеи. — Я возьму твой карфлайт.

— Что? — Бритц попытался ухватить клинкет, но синтетик изловчился и вспрыгнул на подножку.

— Там на утесе одну идиотку придавило снегом, карфлайтом и неподъемным эго. Верни домой и не спускай с нее глаз пару недель.

— Ты слишком наглый для безработного, — эзер угрожающе выпустил крылья.

— Мне некогда парировать, надо успеть к вормхоллу.