Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

Все же хорошая мужская перепалка, это такая разрядка — десять психоаналитиков не справятся. Теперь можно и бодренько ломиться вперед. Искать потеряшек.

За последующие пять часов интересного ничего не произошло. Всего лишь пяток раз пришлось стрелять. Ну да это так походя.

Но вот какое-то странное напряжение?! Ничего понять не могу. Останавливаюсь, подавая сигнал Лаки. Тот замирает.

Да что же это такое? Мотаю головой пытаясь разобраться в себе. Появляются парни но, получив от Сани сигнал, останавливаются и ждут.

Пробую двигаться вперед, назад, вбок, крутиться на месте… ничего. Никаких изменений, да что такое. Может попробовать понять не пространственно, а разобраться, что это за напряжение. Сажусь на ближайший камень, машу парням — ждите. И погружаюсь в себя, пытаясь расслабиться, изгнать из головы все проблемы и заботы. И вот я качаюсь в мягких теплых волнах. Нежные воды окатывают разгоряченное тело. Чувствую легкий дискомфорт внизу живота. Перед глазами появляется Хельга в том виде, что встретила меня в гостях у Валькирий, красивая, белая грудь. А вот Ритка в том наряде, что была на Новый Год — почти полностью оголенные бедра, открытая грудь. Обнаженная Аленка с развевающимися на ветру огненными волосами. Вот Руслан, слава дедушке, в форме!!!

Рывком прихожу в себя, мокрый как мышь. Рука тянется к оружию. Тьфу ты. Плохое сравнение. У меня, похоже, рефлекс появляется — при мысли о мыши стрелять.

Радует только одно, я нормальный, даже в видении мужик оказался одетым. Фух…

Машу рукой:

— Парни!

Настороженная гоп-компания бросается ко мне, излучая всем своим видом любопытство.

— Братва, у меня две новости, одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

— С хорошей.

— С плохой.

— Сам решай, — выносит Соломоново решение Хан.

— Тогда с хорошей, — киваю, — мы не заблудились. И идем верной дорогой.

— Откуда знаешь?

— Наших унюхал, — уточнять, кого и в каком виде не стал. Ну его…

— А плохая?

— Пилить нам еще, как медным котелкам. Запах едва уловимый. Даже не сразу разобрался, что происходит.

Эх… Если бы в первом отряде были не девчонки, я бы еще долго не чухнул. А так основной инстинкт помог. Спасибо матушке природе…

Глава тридцать пятая

Странное это ощущение… не знать, что делать. Вот Руслан обязательно бы что-нибудь придумал.

Идти то оказалось не так уж и далеко. Наш путь закончился в следующем же зале. Просто гигантском по размерам, с четырьмя тоннелями — перекресток. Но один из них был разрушен. Капитально — вместе с частью стены. В чем причина не известно, но именно туда ушла группа. Откуда знаю? А в этом зале вбита последняя антенна. Последняя из установленных, а не взятых с собой…

— Димас… — выдавливаю с трудом из пересохшего горла.

— А, — слегка пришибленный Маркони, с тоской рассматривает нагромождение камней.

— Скажи, что связь не возможна из-за завала…

— Прости командир, но… связь не возможна, только если нет антенн или повреждены оба передатчика.

Молчание. Гробовая, тоскливая тишина. Это как приговор. Мы все несем на себе металлические штыри — служащие антеннами. Передатчики тоже разделены. Основной у Маркони и резервный, поменьше и послабее, у Хана. Нет причин надеяться, что у наших было по-другому…

— На связь с базой будем выходить? — спрашивает Димка.

— Нет, — качаю головой, — время еще есть. Давайте подумаем. Ну не могу я это сказать Степанычу. Не могу.

Парни, опустив головы кивают. Уверен, что все думают об одном… Как же так? Наш командир, человек казалось бы и в огне не горящий, и в воде не тонущий… Руслан, как же так, братишка?

Не считайте меня черствым, я помню, что там кроме него, еще Аленка и другие девчонки. Но ведь это Руслан — брат, отец, командир. Тот, кто сделал из обычного российского мажора — бойца спецподразделения Мажора. Из избалованного сынка олигарха — солдата.

— Не-е-е-ет!!! — кровавая пелена застилает глаза, и, впадая в ярость, выплескиваю всю боль на один из камней в стене. Ударом кулака, разрывая в щебень булыжник размером с конскую голову.

— Отставить! — жесткий окрик Марата, приводит в чувство. — Мажор, отойдем есть мысль.

— Ты что сбрендил, — шипит, едва отодвинулись в сторону бокового тоннеля, подальше от наших парней. — Ты командир, а значит должен думать, а не поддаваться эмоциям.

— Прости, брат, просто я…

— А с чего ты решил, что они погибли? Там ведь не дети малые… — избегает называть имена. Ему тяжело вдвойне, ведь где-то там Хельга. Ведь только встретил любовь и на тебе… Это я тварь бездушная… Аленка, Аленушка, как же так?

— Мажор, твою мать, — резко встряхивает за плечи, — ты ведь гений. Думай.

— Я не гений, — огрызаюсь.

— Да по х…й. Голову главное включи. Что делать? Разбираем завал? Вызываем подмогу?

— Сами мы будем копать до морковкина заговения. А помощь?.. Все равно будет поздно, даже если они еще живы. Да и не известно, сколько тон породы навалилось сверху. Вся надежда на безолаберность и на то, что они просто ищут путь назад.

— Что? — на лице Хана удивление.

— На то, что они просто или разбили, или посеяли рации.

— Посеяли?

— Ну да, ветром из рук вырвало…

И тут в мозгу как будто сработал переключатель…

— Марик, запах.

— Что запах?

— Его принес ветер! Понимаешь?

— Нет, — качает головой.

А я уже загорелся:

— Парни, быстро! Разберитесь, из какого тоннеля дует воздух.

Как только поступила команда к действию, вроде только что растекшиеся бойцы собрались и приступили. В результате изысканий, выяснилось, что в правом нет никакого движения, а из левого, того где меня осенило, идет легкий, едва заметный, поток воздуха. Не зря мне в голову пришла эта мысль. Не зря. Нужно ли говорить, куда мы пошли? На связь конечно пришлось выходить, не заслужил Степаныч того чтоб еще и за нас переживать. Ну и сказали, что пытаемся найти обход.

А через полчаса, я уловил слабый, но вполне узнаваемый запах человеческой крови.

Глава тридцать шестая

— Ох, ничего себе, какой огромный зал! — Рита направляет луч фонаря на противоположную стену. Слегка синеватый свет с трудом вырывает из сумрака, очертания валяющихся тут и там камней — время нещадно.

Рогожин едва заметно морщится, фонари доставляют ему определенное неудобство, не позволяя воспользоваться нормальным ночным зрением. Точнее сбивая его. Хорошо хоть не влияют на возможность видеть в тепловом спектре. Хотя сие