Современная зарубежная фантастика-4 - Тэмсин Мьюир

Али вонзил зульфикар ему в спину.

Нари отступила на шаг, поднеся руку ко рту. В ушах звенело, к горлу подкатил ком.

– Нари! – Али обхватил ее лицо ладонями. У него у самого лицо стало мокрым от крови ее соплеменников. – Нари, посмотри на меня! Ты ранена?

Вопрос показался ей нелепым. Нет, Нари не была ранена. Ее город рушился, а самые дорогие ей люди умирали или перевоплощались в монстров, которых она не узнавала. Вдруг ей больше всего на свете захотелось убежать. Сбежать по лестнице вниз и выбежать из дворца. Сесть на лодку, на лошадь, на что угодно, лишь бы перенестись в тот момент жизни, когда она еще не спела обрядовую песню на родном дивастийском языке.

Печать. Заберите печать, а потом уж будете разбираться с этим. Она вырвалась из его объятий, вынула кинжал и на автомате двинулась к телу Гасана. Али последовал за ней, опустившись на колени рядом с отцом.

– Я должен был быть здесь, – прошептал он. Слезы навернулись ему на глаза, и знакомые черты ее старого друга вернулись в его облик. – Это все моя вина. Он отвлекся на мои мятежные настроения и не мог ничего предвидеть.

Нари не ответила. Она не могла его ничем утешить. Вместо этого она разрезала кровавую дишдашу Гасана прямо у того на груди.

Али попытался остановить ее.

– Что ты делаешь?

– Мы должны сжечь его сердце, – сказала она дрожащим голосом. – Кольцо восстановится из пепла.

Али отдернул руку, как будто обжегся.

– Что?

Ей удалось наскрести в душе немного сострадания, чтобы смягчить голос.

– Я сама все сделаю. Между нами говоря, у меня больше опыта в изъятии органов из организма.

Судя по его виду, Али было нехорошо, но не стал спорить.

– Спасибо тебе.

Он отодвинулся, положил голову отца себе на колени, закрыл глаза и начал тихо молиться.

Нари позволила тихим арабским словам окунуть ее в привычные воспоминания о Каире. Она ловкими движениями вскрыла грудную клетку Гасана. Крови было не так много, как она ожидала, – возможно, потому, что он уже потерял слишком много.

Впрочем, это не имело значения. На сегодня Нари видела достаточно крови. Она боялась, что это пятно никогда полностью не исчезнет из памяти.

Тем не менее работать было тяжело, да и Али был готов упасть в обморок к тому времени, когда Нари, наконец, погрузила руку в грудь Гасана. Ее пальцы сомкнулись вокруг его неподвижного сердца. Не кривя душой, Нари была вынуждена признаться, что почувствовала мрачное удовлетворение. Тиран, который играл чужими жизнями, как пешками на игровом поле. Тот, кто заставил ее выйти замуж за своего сына, потому что ее родная мать отказала ему. Тот, кто угрожал жизни ее брата, и не один раз.

В ладони непроизвольно заплясал заколдованный цветок огня. Нари быстро высвободила руку, но сердце уже превратилось в пепел.

А в руке она сжимала что-то твердое и горячее. Нари разжала пальцы с бешено колотившимся сердцем.

Кольцо с печатью пророка Сулеймана – кольцо, чьей силы было достаточно, чтобы изменить весь мир и обречь их народы на вечную войну, – блестело в ее окровавленной ладони.

Али ахнул.

– Боже. Это оно?

Нари испустила судорожный вздох.

– Учитывая обстоятельства…

Она уставилась на кольцо. В качестве украшения оно не произвело на Нари особого впечатления. Не было ни причудливых самоцветов, ни тонкого золота – лишь одна невзрачная черная жемчужина венчала толстое тусклое золотое кольцо. Нари не знала, что такое возможно, но на поверхности жемчужины была аккуратно вырезана восьмиконечная звезда Сулеймановой печати. Вокруг были выгравированы крошечные символы, которые она не могла прочитать.

Она дрожала и могла поклясться, что кольцо вибрировало в ответ, пульсируя в такт с ее сердцем.

Она не хотела иметь с этим ничего общего. Нари сунула его Али.

– Бери.

Он отпрыгнул назад.

– Ни в коем случае. Это принадлежит тебе.

– Но ты… ты следующий в очереди на трон!

– А ты потомок Анахид! – Али сомкнул ее пальцы вокруг кольца, хотя Нари увидела вспышку сожаления в его глазах. – Сулейман преподнес его твоей семье, а не моей.

Нежелание брать кольцо было так велико, что граничило с отвращением.

– Я не могу, – прошептала она. – Я не Анахид, Али, я мошенница из Каира! – А Каир… Предупреждение Мунтадира промелькнуло у нее в голове. Он сказал, что кольцо не может покинуть Дэвабад. – Я не имею права прикасаться к тому, что принадлежало пророку.

– Нет, имеешь, – в его взгляде появилась горячность. – Я верю в тебя.

– Кто, ты? – фыркнула она. – Твоя вера меня никак не характеризует! Я не хочу этого, – выпалила она, и внезапно все стало чертовски ясно. – Если я возьму это кольцо, то окажусь в ловушке. Я никогда больше не увижу свой дом!

Али непонимающе посмотрел на нее.

– Твой дом здесь!

Дверь с грохотом распахнулась. Нари была так сосредоточена на борьбе, разворачивающейся в ее сердце, что не слышала, как кто-то подошел. Али натянул отцовскую мантию, прикрывая жуткую дыру в груди, и Нари сделала шаг назад, сунув кольцо Сулеймана в карман как раз перед тем, как ворвалась группа Дэвов.

Они резко остановились, один взмахнул кулаком, когда увидел перед собой мертвого короля и окровавленных молодых людей у его ног.

– Он здесь! – крикнул он на дивастийском, обращаясь к лестнице. – Вместе с парой джиннов!

С парой джиннов… Да, подумала Нари, сейчас она мало чем отличается от них. Она поднялась на дрожащих ногах.

– Я не джинн, – заявила она, когда появилась еще двое воинов. – Я бану Нари э-Нахид, и вы немедленно опустите оружие.

Мужчина не ответил. Не успели они произнести ее имя, как в дверь вошла хрупкая фигура. Это была Дэва, и женщина не сводила глаз с Нари. Одетая в темную военную форму, она являла собой впечатляющее зрелище: шелковая черная чадра скрывала ее голову под серебряным шлемом. Стальной меч с окровавленным лезвием был вдет за широкий черный пояс.

Она сдернула ткань с лица, и Нари чуть не обомлела. Она как будто увидела в ней себя через несколько десятилетий.

– Нари… – прошептала черноглазая женщина, как будто любуясь ей. Она сложила ладони домиком. – Дитя мое, как давно я не видела твоего лица.

Женщина подошла ближе, не отрывая взгляда от Нари. Сердце Нари бешено колотилось, голова кружилась…

Запах горящего папируса и крики по-арабски. Мягкие руки, крепкие объятия, и вода, хлынувшая ей в лицо. Воспоминания, которые не имели смысла. Спохватившись, Нари заметила, что ей стало тяжело дышать, и на глаза по непонятной причине