Погоня за Судьбой. Часть I. Становление и Пепел - Dee Wild

— Бегают пусть другие, — беспечно отмахнулся Марк. — А у нас есть зацепка – место приземления шаттла наших воришек. Попробуем узнать, что к чему, и поработаем в поле, пока дед пытается расшифровать траекторию гипера… Если нам, конечно, дадут разрешение на вылет. Чего они там копаются?

Он напряжённо вглядывался в приборную панель, а я уже представляла, как машину обступают доблестные полицейские с оружием наготове… Вспыхнула зелёная лампочка – нас поставили в очередь на вылет. Аэрокар подпрыгнул и воспарил над полом на высоте полуметра, а у меня вырвался вздох облегчения.

— Давай-ка, Лиз, вводи маршрут, — распорядился Марк.

Я внесла в навигатор координаты, полученные от дяди Вани. Мимо проплывала громада ангара с суетящимися погрузчиками, тут и там мелькали белые полицейские каски. Хотелось есть, и я поблагодарила Марка – конечно же, не вслух, а мысленно, – за то, что он позаботился обо мне, прихватив закуску.

Выудив из пакета кусочек, я бросила его в рот. Нежность. Изумительный, дымчато-пряный аромат. Желудок рычал, требуя продолжения, и я, словно в трансе, отломила ещё… Потом ещё… Я вдруг поняла, что в жизни ничего вкуснее не ела, и с набитым ртом буркнула:

— Что ни говори, Марк… а ты знаешь толк в еде.

Он обернулся и улыбнулся той самой, опасной улыбкой.

— Это, дорогая, не единственное, в чём я знаю толк.

Глайдер выскользнул из ангара, и тут же, без прелюдий, по стеклу ударил ливень. Через мгновение нас уже окружала плотная стена облаков, которую челнок, набирая скорость, разреза͐л, словно нож – масло…

* * *

Планер вынырнул из тучи, и исторгающий воду грозовой фронт оказался прямо над головой. Внизу расстилалась зелень – не лес, а единый, живой организм из тысячи оттенков – от ядовитой юкки до лаймового, от болотной оливы до ледяного ментола. Я прильнула лбом к холодному стеклу и наслаждалась красками. По зелёному колышущемуся морю тут и там, извиваясь змеями, ползли бурые речушки и ручейки. Это был не пейзаж – это была амнезия. Мир, который забыл, что в нём могут жить люди.

«Зелёное море… Готова поспорить, в его глубинах утонул не один скелет», — подумала я. — «И далеко не все – местные».

— Смотри, — прошептала я. — Планета будто дышит. И переваривает… всё, что в неё попадает.

Марк с чувством, громогласно продекламировал, заставив меня непроизвольно вздрогнуть:

— Я удаляюсь от морей в гостеприимные дубровы, земля мне кажется верней, и жалок мне рыбак суровый – живёт на утлом он челне, игралище слепой пучины, а я в надёжной тишине внимаю шум ручья долины…

— Марк… цитирует Пушкина? — прыснула я. — Ты что, под дверью туалета станции стихи подслушал? Может, сейчас и до Вивальди на расстроенной гитаре дойдём, минуя все стадии идиотизма?

— Это не я. — Он махнул рукой, и жест был не в сторону леса, а поверх него – будто он отдавал честь. — Это – он. Лес. Готов поспорить, ты тоже никогда не видела такой… цельности. Ни единой прогалины. Ни одной уступки. А деревья-то какие вымахали!

Даже с такой высоты зелёные исполины казались огромными. Они переплетались ветвями верхушек, будто многочисленными руками держась друг за друга, и выстилали плотный ковёр, надёжно укрывавший от посторонних бурную лесную жизнь. Тьма, в которой, неровен час, и драконы водятся. С трудом оторвав взгляд от проплывающих под нами просторов, я заметила:

— Навигатор ругается. Дороги отсутствуют, ноль поселений, торжество природы как оно есть. Идеальное место. А главное, людей нет – иначе бы уже продавали билеты на сафари плюс обед.

— Да, после трущоб, заводов и пыли родного Пироса такое буйство красок способно выжечь глаза… Знаешь, этот лес похож на стриптизёршу. Смотреть – одно удовольствие, но лучше не трогать. А то подойдёт какой-нибудь чешуйчатый вышибала, ну и дальше – по сценарию… Ах ты ж!

Словно в подтверждение, глайдер накрыло тенью величиной с ангар. Машина вильнула, бросая меня на стекло, воздух в кабине дрогнул, и я увидела это.

Сквозь обтекатель прямо мне в душу пристально глядел чёрный, обсидиановый глаз размером с ладонь. Без злобы, без голода – но с холодным любопытством существа, которое смотрит на букашку, что дерзнула забраться слишком высоко. Мощный горбатый клюв, стальное многослойное оперение – и стремительное бордовое тело на четырёх многометровых размашистых крыльях широким виражом пронеслось, словно шторм, прямо перед нами. Через секунду птица нырнула вниз и исчезла из виду, а Марк постучал по приборной панели ладонью и с едва заметной дрожью в голосе затараторил:

— Повезло, что не напала, припугнула только, а ведь могла и глайдер перевернуть – вон какая махина крылатая… Акустический отпугиватель ей, что «фу» мокрому тигру… Сейчас бы шваркнула нас вниз, а потом искали бы наши обломки по веткам…

Я всматривалась в зелёное море, над которым, едва не касаясь ветвей, от нас отдалялся величественный силуэт хищного джангалийского паяро. Птица накренилась, уходя ещё ниже, к самым деревьям, и её мудрый чёрный взгляд на миг вновь встретился с моим. Кажется, я поняла этот безмолвный урок: «Ты не хищник. Ты – гость. Не злоупотребляй гостеприимством».

А я вдруг с отвратительной, фотографической чёткостью увидела будущее – чучело этого великана в музее, пыльное, с тусклым стеклянным взглядом. И рядом – табличка: «Последний экземпляр. Добыт в таком-то году». Не «истреблён». «Добыт». Как трофей.

— Мы их тоже перебьём? — спросила я.

Вопрос мой был адресован не Марку, а вечной человеческой привычке превращать чудо в сувенир. К механизму, который я ощущала и в себе – каждый раз, сжимая кулак.

— Что? — Марк непонимающе уставился на меня.

— Мы, люди. Мы и их истребим, да? Как скатов, зубров, тигров, белых медведей… Из этих гигантов будут делать чучела, перья пускать на карнавальные костюмы, а из клювов – вытачивать какие-нибудь пресс-папье или… подставки для туалетных ёршиков.

— Тебя опять потянуло на гуманистическую философию? — отозвался Марк. — Не переживай, эта планета сумеет за себя постоять. Судя по тому, что сейчас на ней откапывают, ей уже приходилось делать это в прошлом. Кстати, пока не забыл… — Он перегнулся через сиденье назад, вытащил пару «ледянок» и протянул одну из них мне. — Вот, сразу бери её с собой. А то вдруг мне опять поесть захочется…

Встретив мой горящий взгляд, он засмеялся и замахал руками:

— Шучу-шучу, только