Выйди за моего мужа замуж - Майарана Мистеру

Экипаж мерно покачивался на булыжниках знакомых улиц. Я бездумно наблюдала за пробуждением столицы после полуденного зноя. Улицы заполнялись бегущими служанками с плетеными корзинами и суетливыми посыльными в синих фуражках. На ближайшем перекрестке крупная женщина в темном платке выкладывала горки яблок под жестяным значком ремесленной гильдии, гарантирующим загородное происхождение товара.

Спустя час колеса загромыхали по камням Эссертовой улицы.

Это место представляло собой образец тесной застройки старого города, где нависающие вторые этажи практически терлись кирпичными лбами. Район принадлежал мелкому ремесленному люду: алхимикам, аптекарям, мастерам-стеклодувам, переплетчикам, паре гадалок и одному древнему часовщику. Фасады украшали потемневшие от времени медные цеховые знаки. Воздух пропитался густым ароматом прокопченного дерева, сырой штукатурки и развешанных прямо под крышами пучков сушеных трав.

Возница натянул поводья в самом начале квартала из-за крайней тесноты, блокирующей проезд экипажа.

— Ожидаю вас на этом месте.

— Я вернусь буквально через пару минут.

Я спрыгнула на мостовую, высоко подобрав подол платья во избежание встречи со стертым булыжником, и углубилась в переулок. Из распахнутой двери лавки травницы вырвалось густое облако ароматов ромашки и мяты. Владелица в зеленом переднике бросила на меня быстрый цепкий взгляд, кивнула и мгновенно вернула внимание покупателю.

В окне стеклодува сияла жаром розовая свежевыдутая колба, мастер придирчиво рассматривал стенки сосуда на просвет. Под вывеской часовщика сидел высохший старичок с очками на лбу, полируя крошечную латунную шестеренку.

— Мое почтение, леди.

— Доброго дня.

Я вежливо кивнула в ответ и ускорила шаг. В прошлой жизни мы часто виделись во время починки папиного хронометра, однако сейчас этот человек видит меня впервые.

Аптека Меерсона пряталась в самом конце улицы, придавленная тяжелой арочной кладкой второго этажа. Старая медная вывеска обещала покупателям любые реактивы, эссенции и редкие порошки. Краска на буквах давно облупилась, латунный колокольчик над ручкой покрылся слоем зеленой патины. Широкое окно пестрело десятками флаконов, банок и склянок, расставленных с фирменным хаотичным артистизмом старого мастера.

Я уверенно толкнула тяжелую дверь под звонкий удар колокольчика.

Помещение утопало в густом полумраке, обязательном для хранения редких ингредиентов. Стеллажи с пузырьками прорастали от самого пола до деревянных балок потолка. На массивном прилавке покоились раскрытые фолианты с пожелтевшими страницами, медные весы с набором гирек и горсти сухой лаванды. Воздух гудел от смеси ароматов можжевельника, едкой серы и сладковатого дигигладана.

Прилавок пустовал. Хозяин лавки отсутствовал.

Зато в центре зала замер посетитель. Абсолютно прямой, пугающе высокий мужчина. И он был одет в то самое длинное черное пальто, которое я уже дважды встречала за сегодня.

Глава 5

Граф медленно, будто невзначай, обернулся. Но такое ощущение, что он знал о моем приближении задолго до звона дверного колокольчика.

Золотые глаза цепко мазнули по моему лицу.

— Леди Мортим.

— Ваше сиятельство.

— Для одного дня мы с вами слишком часто пересекаемся.

Его голос звучал до одури ровно. Он говорил с тягучей полунасмешливой интонацией карточного шулера с крапленой колодой в рукаве. Слова сочились легким издевательским сожалением.

Я едва подавила животный порыв броситься к спасительной двери. Тело буквально рвалось наружу, к ожидавшей карете. Я успела вовремя одернуть себя. Пришлось бы глупо объяснять внезапное бегство из тесного помещения.

Я заставила губы растянуться в вежливой улыбке.

— Воистину, ваше сиятельство.

Метка под артефактом-глушилкой обжигала кожу кипятком. Я мысленно взмолилась всем известным богам, чтобы иллюзия продержалась хотя бы эти жалкие минуты присутствия рядом с графом. Надеюсь, высшие силы прощают мольбы о подобных мелочах.

Из подсобки вынырнул Меерсон. Маленький пухлый аптекарь с седыми бакенбардами прижимал к груди три склянки, оберегая их словно величайшую драгоценность. При виде меня он расплылся в улыбке и едва не уронил стекло.

— Леди Дэйна! Какая встреча! — аптекарь тут же повернулся к графу. — Прошу прощения, ваше сиятельство. Вот эти три приготовил. Точно по вашему заказу. Двух последних позиций из списка сейчас нет. Их поставляет купец из срединных провинций, телега ходит раз в неделю. Я отправлю заказ завтра первой почтой, и через два дня товар будет лежать на моих полках. Мой паренек отнесет их в вашу мастерскую сразу после прибытия груза.

— Хорошо.

Граф достал кошель из внутреннего кармана пальто.

— Сколько за эти три?

— Двенадцать золотых, ваше сиятельство.

Сайс отсчитал монеты вслепую, выложив на прилавок ровные блестящие столбики. Меерсон сгреб их обеими ладонями и низко поклонился.

— Сию минуту запакую.

Граф отступил на полшага к стеллажу у окна, лишь создавая видимость, будто освобождает пространство для аптекаря. Его ленивая поза выдавала затаившегося у воды крупного хищника. Сайс повернулся в полупрофиль к прилавку, заложил руки за спину и принялся крайне внимательно рассматривать товар на полках.

Я подошла к прилавку с другой стороны.

— Чем могу служить, леди Дэйна? — Меерсон уже доставал плотную бумагу для графских склянок.

— Мне нужна слеза василиска. Одна капля. Этого хватит.

Меерсон оторвался от бумаги. Брови над круглыми очками изумленно поползли вверх.

— Слеза василиска, говорите?

— Именно.

— Зачем барышне василисковая слеза, ради всего святого?

Я повела плечом.

— Папе.

Меерсон тонко засмеялся по-стариковски, прикрыв рот тыльной стороной ладони.

— Папе. Леди Дэйна, я слышу это от вас со времен ваших пеших прогулок под стол. Вы тогда заглядывали сюда с ужасными растрепанными косичками. «Папе, господин Меерсон, это папе, господин Меерсон».

Я улыбнулась. Обижаться тут было не на что. Старая гувернантка леди Глеттль плела мне косички в раннем детстве. Кожа на висках к вечеру вставала дыбом от тугого плетения, и весь следующий день я крутилась у отца в лавке и тайком расковыривала волосы пальцами, чтобы дать голове хоть немного отдохнуть. К концу дня прическа выглядела кошмарно.

— Олдрифу занедужилось с утра, — соврала я абсолютно гладко. — Папа просил меня заехать, не сам же он поедет в город посреди работы.

— Олдриф приболел?

— Слегка. — Я твердо знала, что Олдриф прикроет меня при любых расспросах.

— Жаль старика. Передавайте ему добрые пожелания, — Меерсон зашагал в подсобку. — Сейчас принесу. Слеза у меня в верхнем хранении, минутку.

Аптекарь скрылся за занавеской, оставив меня у прилавка. Граф в трех шагах сзади продолжал изучать… кажется, не полки. Я кожей ощущала его тяжелый взгляд, отчего лопатки под платьем превратились в две раскаленные медные пластины.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я опустила глаза на витрину.

Крупный кристалл бледно-зеленого хризолита лежал на черной