Диктатор 2 - Руслан Ряфатевич Агишев

— Да, да, господин генерал, — тут же отозвался канцлер. — Это… Это очень неожиданное предложение, — он был осторожен, но чувствовалось, что его впечатлило предложение генерала. — Нужно это обсудить…

Варенников кашлянул в трубку, прерывая канцлера.

— Господин канцлер, не хочу давить, но скажу так — Советский Союз никому не напрашивается в друзья, союзники, и делает свое предложение лишь один раз, — генерал припустил в голос стали. А как иначе? Не будешь говорить с позиции силы, таким образом будет говорить кто-то другой. — Вы меня понимаете?

— Да, да, господин генерал, — поспешно ответил Коль. — Я немедленно соберу совещание, где мы скорейшим образом примем решение.

— Буду ждать, господин канцлер, вашего положительно решения, но… но не долго. Хорошего вам дня, господин канцлер.

Сомнений не было, канцлер уже принял положительное решение, и ему нужно было лишь соблюсти необходимые формальности перед тем, как его озвучить. Скорее всего во второй половине этого дня решение будет, и можно будет запускать весь механизм.

— А теперь по остальным бывшим братьям.

Едва он вспомнил про остальные страны социалистического лагеря, как настроение моментально испортилось. Общаться с тем, кто там пришел в последние годы к власти, было откровенно тяжело. Любые переговоры обязательно сводились к череде обид, чуть ли не столетней давности. Любые конструктивные предложения немедленно принимались в штыке и отвергались даже без рассмотрения.

— Значит, нужно преподать еще один урок. Получается, не поверили…

На настоящий момент на ультиматум ответила только Польша и ответила категорическим отказом, приложив к нему свои собственные, чуть ли не контрибуционные, требования. Польский посол принес целую талмуд печатных листов, где содержались тысячи пунктов требований. Вспомнилось все, начиная с разделов Польского государства при Екатерине Второй. Чувствовалось, что «копнуть» глубже им помешала лишь нехватка времени. Иначе они обязательно бы вспомнили и татаро-монгольское иго, возложив вину за него на русских.

Остальные — Болгария, Венгрия и Югославия — еще думали, или может просто выжидали, чем все закончится.

— Хорошо, встряхнем поляков немного, чтобы у них гонору поубавилось, а вменяемости, напротив, добавилось.

К проведению операции по приведению руководства Польши в чувство было уже все готово. Прибалтийский сценарий здесь бы точно не прошел, и требовалось что-то другое, но точно такое же действенное.

— Для начала отрубим им газ и электричество. Потом перекроем движение продовольствия, любых товаров…

Дело было в том, что Польша, даже став независимой, все еще продолжала получать природный газ, бензин для своих автозаправок, электричество по льготным ценам. Фермерские хозяйства почти всех восточных кресов возили в Советский Союз произведенное у себя продовольствие. Назад поляки возили сотням килограмм зубной пасты, коробками мыло, десятками литров одеколона, которые в Союзе стоили копейки, а за полосатым шлагбаумом их цена чудесным образом взлетала в десятка раз. Банальный кусок банного мыла сто грамм весом мог подорожать с восьмидесяти копеек в СССР до десяти рублей в Варшаве, килограмм крестьянского масла — с трех рублей до двадцати шести рублей. Бизнес просто с бешеной маржей.

— Тогда и посмотрим на свободных и гордых, но голодных, — буркнул Варенников. — Нет денег, тогда отдавайте оружием… или землей. Мы не гордые, возьмем и землей.

* * *

Москва, Кремль

Есть проблемы, решение которых можно отложить или передвинуть на «завтра» без особого ущерба. Нарастающий экономический кризис в стране к таковым никак не относился. Все, что за эти полгода было сделано КГЧП, лишь на время притушило кризис, частично стабилизировав его в некоторых самых критичных отраслях и направлениях. И дальше проведение полномасштабных реформе откладывать было нельзя от слова «совсем», иначе мог случиться идеальный шторм — наложение всех возможных негативных факторов и усиление вследствие этого общего отрицательного эффекта до наступления полноценной катастрофы.

— … Товарищи! — Варенников встал со своего места с традиционной черной папкой и внимательно оглядел присутствующих расширенного заседания Оперативного штаба ГКЧП.

Это заседание Оперативного штаба было целиком посвящено новой экономической политике, которую здесь уже успели окрестить броским наименованием — НЭП.2.0. Рассматривалось три плана, представленных разными исследовательскими группами. Первый план, представленный экономистами под руководством Гайдара, предусматривал быстрый переход от командно-административной к рыночной системе с осуществлением радикальных либеральных преобразований. Своим главным преимуществом авторы считали скорость преобразований: мол, потерпим год, и все проблемы будут решены. При этом Гайдар говорил так уверенно, так убедительно сыпал разными научными терминами, что у некоторых из членов ГКЧП на лицах появились мечтательные выражения.

Второй план назывался «Программа 500 дней», и был предложен другой группой ученых-экономистов, под руководством Явлинского и Шаталина. В нем также предусматривались приватизация государственной собственности, либерализация цен и децентрализация управления союзной экономикой. Вся разница между двумя планами состояла в уровне радикализации преобразований, который в программе 500 дней был существенно меньше. Вдобавок, план наделял республики такой экономической самостоятельностью, что она ставила под сомнение политическую вертикаль власти в стране.

Третий план — Программа Абалкина — Рыжкова или Концепция — 90 — выглядел наиболее проработанным, и готовился Государственной комиссией Совета Министров СССР по экономической реформе на протяжении пяти лет. По содержанию напоминал знаменитый в будущем китайский план постепенного жестко управляемого перехода к рыночной экономике, и его суть выражалась в трех «С» — самостоятельность, самоокупаемость и самофинансирование. Предусматривался жесткий контроль цен и инфляции (по крайней мере на первом этапе реформ), поощрение к развитию мелких и средних индивидуальных частных предприятий в сфере услуг и реальном секторе экономике, создание акционерных обществ при сохранении государственной собственности на предприятия естественных монополий и др. Частью плана была программа по широкой поддержке отдельных категорий населения: инженерно-технических специалистов на селе, научных кадров, врачей и учителей.

Именно созданию мелких частных предприятий, фирм и производств уделялось особое внимание. Местным органам власти предписывалось оказывать указанным частникам помощь в поиске помещений и земли для аренды, консультирование в вопросах ведения бухгалтерского учёта. В течение первого года работы индивидуальные предприниматели освобождались от налогов на сто процентов, проверки со стороны контролирующих и проверяющих органов сводились к минимуму. За каждое созданное индивидуальным предпринимателем дополнительное рабочее место государство им доплачивало фиксированную сумму.

Как и во времена первого НЭПа, именно с помощью мелкой и средней частной инициативы предполагалось частично улучшить ситуацию с продовольствием. С этой же целью предполагалось облегчение условий выдачи населению участков для ведения личного подсобного хозяйства, и ведения фермерского хозяйства. Предусматривалось выделение целевых субсидий на подведение к участкам электрических сетей, водопровода, а также на строительство садовых домов.

— Товарищи,