"Фантастика 2026-194". Компияляция. Книги 1-18 - Мария Геррер

Академия Святой Фрейи.

Эйнштейн гуляла по территории учреждения. Сегодня была необычайно плохая погода. Небо заволокли тучи, а на улице дул сильный ветер.

Но великого учёного какие-то жалкие погодные условия мало чем волновали.

— Чем больше я живу, тем бредовей кажется мне мир. Или это я так схожу с ума? — задавалась девушка философскими вопросами.

— Ты сходишь с ума. — до её ушей дошёл чужой голос.

— Хм. Химеко. Я удивлена видеть тебя здесь.

— Вышла подышать свежим воздухом. — некогда могучая валькирия довольствовалась местом на кресле-каталке.

— На свежем воздухе думается гораздо лучше.

— Это что-то научное?

Эйн показала слабую улыбку.

— Ты начинаешь раздражать…

— Я не пытаюсь.

— Но хорошо получается. — оранжевые глаза вперились в учёного.

— …

— Ах… Не важно. Я искала тебя. Я уже устала просто лежать и ничего не делать, потому…

— Ты хочешь провести операцию? Уверена в своём выборе? Это может поставить на тебе крест.

Мурато сжала подлокотники кресла. Сейчас в мире происходит такое, что отлёживаться точно нельзя! Ей просто не позволяет совесть.

Учёный не дождалась ответа и просто покачала головой.

— Химеко. Ты не выдержишь.

— Н-но…!

— Нет. Меньше всего в мире я хочу становиться убийцей. — Эйн повернулась спиной, подняв взгляд наверх. — И даже под угрозой смерти… Ни за что не пойду на такое. Но… Ты должна выдержать и верить. Верить в других. Человек — такая раса, в которой одна особь не сможет выжить. Просто умрёт. Один. В одиночестве. Ему никто не поможет, никто не подаст руку помощи. Да, может и не все такие в мире, однако на каждого плохого найдётся и свой хороший. И… Нам с тобой повезло с этим.

Человек без человека умрёт. Как бы мы это не отрицали.

Я - судья II

Особое пространство, в котором хонкай подавлялся до критических значений.

Херршер стояла на прежнем месте. Напротив неё Фу Хуа. И во взгляде последней что-то изменилось. Будто в них зародилось нечто новое…

— Не понимаю… Как это произошло? Откуда в тебе желание бороться? Желание защищать?.. Всё из-за неё? — задавалась вопросами Лис.

Только из-за такой глупости? Откуда у неё берутся эти бесконечные силы? Только из-за эгоистичного желания? Почему же у неё самой их не появилось в самый нужный момент? Почему одним везёт, а другим приходится выживать и надеяться на лучшее?

Этого судья не могла понять, а потому наполнялась первородным гневом и ненавистью.

— Я человек. Нет. Я судья. Уничтожить мир — мой выбор. Моя мечта. Я даже побывала во всех его уголках, чтобы убедиться… Человек нигде не меняется. — с этими мыслям Херршер направила цепи во врага.

Та уклонилась в сторону и помчалась по круговой траектории. Очень быстро. Поэтому гравитация резко усилилась, отчего послышался грохот.

Зубы Фу Хуа стиснулись, мышцы ощутили громадное давление, но выдержали. Не сбавляя в скорости, девушка в миг оказалась пред соперницей. Её рука приземлилась в голову оной, вызывая встряску.

Одиннадцатая блокировала выпад и атаковала в ответ. Ловко отведя вражеский кулак в сторону, валькирия попала сначала в грудь, потом в живот. Каждое соприкосновение металла об плоть вызывало громкий звук и сильную боль в костях у Хуа. Однако нужно терпеть. Чтобы победить, нужно игнорировать боль. До самого конца. О последствиях думать в последнюю очередь.

Хуа схватили за кисть руки. Две пары алых глаз встретились совсем на секунду, после чего Херршер словила удар в область левого уха. Оглушило на пару мгновений.

Выпустив кисть, Лис попятилась назад. Нога прилетела в догонку прямо в грудь, отчего она завалилась на спину.

Феникс хотела запрыгнуть на оппонентку и добить, но вокруг руки обвилась цепь. Её в миг подняли в воздух, после чего она оказалась поглощена в огромном потоке таких же цепей.

— Фу… Хуа! — прокричала Киана с беспомощным лицом. — Ыгх… Кх… — руки неестественно болтались и вызывали сильную боль.

— В ближнем бою я тебе не соперник, но… Это мой мир! И твои стремления не сломят мои.

Цепи закручивались в один большой клубок, что постепенно уменьшался. Через какое-то время по ним пошла свежая кровь. Каслана с замиранием наблюдала за этим ужасом.

— Нет… Нет! Нет!