Фантастика 2025-198 - Игорь Семенов

ей не противен, если не вспоминать некоторые моменты… Да и не помнит она их уже. А по старой памяти дотайванских времен, да и просто благодаря хорошей сходимости с ним было как-то даже… хорошо, надежно. Немного опоры под ногами. Тоже польза. «Меньше вероятность, что спячу или покончу с собой», — думалось Карине.

Лишь проницательный и умный Карасев заметил нечто странное в ее поведении и новых отношениях с Артуром. Дух был в полнейшем восторге, что Карина «опять пристроена», можно не переживать за ее душевное состояние, ведь Артур — мужик надежный. Анька с Ванька, как всегда, жили своей жизнью, сцепившись друг с другом, и лишь изредка высовывали нос в окружающий мир.

А вот Карасев оставался самим собой.

Однажды Карина вышла в сад Белого Замка недалеко от апартаментов землян. Там прямо на камешке под цветущими кустами сидел Андрей и, вставив в ухо наушник (тот самый адаптер-«таблетка» для перевода иностранных языков) что-то слушал с инфоблока.

— Что слушаешь? — улыбнулась ему Карина, присев рядом. Ее собственное утро, как правило, начиналось с песен Цоя. Сначала она и вовсе не могла подумать о земной музыке, слишком больно это было. А вот теперь знакомые слова земных исполнителей давали какую-то опору. «Ты должен быть сильным, иначе зачем тебе быть», — звучало у нее в комнате по утрам, или тот же объемный голос давно погибшего Виктора пел о «порядковом номере на рукаве». Последнее время это хорошо ложилось в настроение.

Карасев молча предложил ей вторую таблетку, Карина вставила ее в ухо, и с удивлением услышала знакомый голос с хрипотцой:

Я поля влюбленным постелю,

Пусть поют во сне и наяву,

Я дышу и, значит, я люблю,

Я люблю и, значит, я живу…[1]

[1] Здесь и чуть дальше — В. Высоцкий. Баллада о любви.

От знакомой классики на глаза выступили слезы. Но почему-то первой ассоциацией стала не сама она и ее любовь к… Рональду. А Артур с его чувствами — горящими, сильными, во многом безответными… Словно услышав ее мысли, Карасев вдруг выключил музыку и обернулся к ней.

— Ты сама-то уверена в том, что делаешь? — без всяких экивоков напрямую спросил Карасев. — Ты ведь его не любишь так, как…

— Но как-то ведь люблю, — оборвала его Карина. — Не так, да, но все же.

Карасев вздохнул и обнял ее за плечи.

— Я, конечно, понимаю, что Карина Александровна всегда пытается обойтись малой кровью… В крайнем случае, это будет кровь самой Карины Александровны, — Андрей усмехнулся. — Но все же, Карина, не гробь себя ради благородных мотивов и всеобщего блага. Они, может, и без тебя разберутся как-нибудь…

— Хорошо, Андрей, постараюсь, — улыбнулась ему Карина, а сердце сжалось от благодарности. Удивительно, но Карасеву, оказывается, не просто не наплевать на нее, он еще и понимает… — Давай музыку слушать, — еще раз улыбнулась она и погладила его по плечу. Так или иначе, но решение принято. Если не Рональд — то только Артур. Ей даже мысленно никогда не удастся представить кого-то еще рядом. Или одиночество, в котором этот самый Артур так и будет несчастно ходить вокруг нее годами и десятилетиями…

Карасев снова вздохнул и включил музыку:

И много бyдет стpанствий и скитаний:

Стpана любви — великая стpана!

И с pыцаpей своих для испытаний

Все стpоже станет спpашивать она:

Потpебyет pазлyк и pасстояний,

Лишит покоя, отдыха и сна…

Hо вспять безyмцев не повоpотить

Они yже согласны заплатить

Любой ценой — и жизнью бы pискнyли,

Чтобы не дать поpвать, чтоб сохpанить

Волшебнyю невидимyю нить,

Котоpyю меж ними пpотянyли.

Свежий ветеp избpанных пьянил,

С ног сбивал, из меpтвых воскpешал,

Потомy что, если не любил,

Значит, и не жил, и не дышал! — красиво продолжил хриплый сильный голос земного барда. И вдруг у Карины в голове встала картинка Розового Замка, и представился черноволосый Древний, сходящий в нем с ума…

Захотелось бросить все и прямо сейчас, пока разлука и расстояние не доконали их полностью, пробиться туда неведомым способом. Как-то, непонятно как, но изменить все. Может быть, силой любви и время можно повернуть вспять? Изменить прошлое? — пришла в голову крамольная мысль. Но она осталась на месте, с худой теплой рукой Карасева на плече и одинокой слезой, текущей по щеке.

А потом Карина обернулась к Андрею, ощущая, что он тоже плачет. Да, в зеленых глазах друга стояли слезы. Непривычно. Андрей, как и Карина, обычно не плакал.

— Знаешь, я ведь только сейчас смог все это слушать, — сказал он серьезно. — Раньше слишком больно было. А сейчас как-то наоборот. Поддерживает что ли.

— У меня так же, — обнимая его, ответила Карина. — У меня теперь «Виктор Цой — всегда живой». Может быть, для нас они и сейчас живые… Или живут в нас… Поэтому слушай, Андрей Александрович, слушай. И живи.

— Хорошо, Карина Александровна, и ты тоже, — широко сквозь слезы улыбнулся Карасев, сильнее притянул ее к себе и поставил следующую песню. Теперь была «Скалолазка», и Карасев игриво посматривал на Карину, мол, про тебя песня. И широко улыбался своей фирменной улыбкой.

* * *

Карина нащупала в траве клисси — приспособление для дыхания в воде — две трубочки, удобно вставлявшиеся в ноздри. Снаружи они сливались в крошечный резервуар, способный генерировать воздух в течение трех часов.

— Пожалуй, я еще проплыву, — улыбнулась она Артуру, закрепив на лице клисси. — Это просто какой-то безумный восторг, твои рыбины!

— Я же говорил! — рассмеялся Артур и тоже встал. Карина понимала, что одну в другом мире он ее никуда не отпустит. Правда, с ним было еще интереснее. Вот так, когда они вместе плавали, схватившись за хвост огромной рыбины, играли в настольные игры, занимались «Голосом жизни» (то есть работали) или просто болтали — все было в общем-то хорошо… Не тот человек, в которого она погружалась, как в бездонный колодец. Но надежный и светлый Артур был близок ей. С таким Артуром она была крепко и даже позитивно связана. А пытаться разорвать эту связь была уже не в силах. Какая в сущности разница? К тому же Артур хотя бы немного «тот» на фоне всех остальных, что были «не те», с тех пор как Рональд сидел в тюрьме.

Хорошо уже, что можно радоваться солнцу и траве, так похожим на земные. И разбрызгивать звенящие капли воды огромного озера… Что снова можно вот так незатейливо радоваться — уже большой шаг вперед. И нельзя не признать, это почти целиком заслуга Артура, водившего ее по самым позитивным мирам, развлекавшего всеми