"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

первый день знаю. Охотница, каких поискать ещё надо. Она один раз моего живкороя от живодёра отбила — стрелой тому колено пробила навылет. Хотя она с нами тогда не так уж и много прожила, а готова была пойти на такой риск, чтобы защитить меня и мою землю. А ты мне говоришь, что я должен её убить или прогнать. За что? Просто потому, что её далекие предки в чем-то провинились? Так это не её вина вовсе.

Руфь только покачала головой, и в этом движении была усталость человека, которому в сотый раз приходится толковать одно и то же.

— А я и не говорю, что она плохой человек. Тем более когда луна молодая, — Старуха выдержала паузу. — А как нальётся полная… Вот тогда ты, сынок, локти кусать будешь, что меня не послушал.

Холодок невольно пробежал у меня вдоль хребта.

— Что с ней произойдет в полнолуние? — нахмурившись, спросил я.

— Зверем кровожадным обернётся. Не той верной помощницей, которая готова за тебя в огонь и в воду. Она тебя не признает. Кого первого учует, того и разорвёт. Хоть тебя, хоть помощника твоего, хоть живкороя, — Руфь подняла кривой палец. — А поутру встанет, глаза протрёт и знать ничего не знает. Ни крови на руках, и в памяти — ничего. Подумает, спала всю ночь крепким сном.

Я промолчал. В горле пересохло, будто пыли наглотался.

— Хворь эта по крови идёт, — добавила старуха тише. — От матери к дочке, от отца к сыну. В Преславице про неё давно ведали. Мои пращуры боролись с носителями этой крови как могли: в полную луну запирались по избам, обереги над дверьми вешали. А после уж и сами на них охотиться стали, на тварей этих. Били без жалости, год за годом, покуда последние в чащу не сбежали. Туда, куда нога человечья не ступает.

Туда, где жила Беатрис со своей роднёй.

Всё вставало на свои места. Девушка же рассказывала, что братья её разошлись кто куда: один на войну ушел, двое по другим угодьям подались, а сама осталась в своем лесу, где родилась и выросла. Я не раз гадал, отчего так. А ответ всё это время лежал у меня под носом, только я его в упор не замечал.

Да и желания вынюхивать что-то лишний раз у меня не было. Беатрис была надежной помощницей. Какой смысл к девушке в душу лезть, если проблем каких-либо она не доставляла?

Переселенцы из центрального округа и столицы стали вырубать местные леса для фермерских нужд. Из-за этого охотничьи угодья сильно сократились.

— Прогонять я её не стану, — сказал я твёрдо. — И руку поднять тоже не смогу.

Руфь тяжело вздохнула и сказала:

— Знала, что так скажешь. Молодой ты ещё, сердце мягкое.

— Был же у вас способ уберечь других и её от этой напасти. Оберег какой-то, ты говорила. Беатрис мне как-то про него тоже обмолвилась, только вот она его потеряла.

— Был, — нехотя согласилась старуха. — Только вот беда, Войцех. Коли она его потеряла — толку искать мало. Оберег этот не из тех, что в кармане поваляется, а в нужный час выручит. Он при ней быть должен всегда. Сними на одно-единое полнолуние и всё впустую. Зверь своё возьмёт.

— А когда полнолуние-то?

Старуха посмотрела на меня так, что я уже наперёд знал ответ, и ответ этот мне заранее не пришёлся по душе.

— Завтра.

Я приложил руку к вискам, мысленно обращаясь к системе, но ответа на вопрос как мне эту проблему решить не последовало.

— Завтра, — глядя мне в глаза, повторила Руфь. — Так что думай быстрее. Времени у тебя не так уж и много осталось. Придумай повод, спровадь куда-нибудь, отправь хоть на край света. Только лишь бы к ночи её на твоём дворе не было. Я тебя предупредила. Теперь совесть моя чиста.

Я поднялся с лавки. Ноги слушались плохо, будто чужие.

— Спасибо тебе, мать Руфь.

— Ха, — усмехнулся старуха. — За что?

— За правду, — коротко ответила я.

— Правда не всегда сладкая, — отозвалась старуха и взялась за корешки, как ни в чём не бывало. — Ступай. Да гляди в оба.

Я вышел из избы на улицу. Солнце уже клонилось к закату, заливая Преславицу мягким вечерним светом. Всё кругом дышало таким покоем, что слова старухи будто и не имели ничего общего с реальностью. Дорога вилась через поле к моему участку, дальше темнела стена леса, и где-то там сейчас бродила Беатрис.

Я ехал на телеге обратно к участку и пережевывал в голове слова, сказанные матерью Руфь.

С одной стороны, старуха была не из тех, кто попусту языком чешет. Она родилась и выросла в этих краях, поэтому прекрасно осведомлена гораздо больше, чем приезжие землевладельцы-колонисты. Если Руфь утверждает, что Беатрис представляет для меня и моих рабочих опасность, то к её словам стоит прислушаться, хоть мне и не хочется в это верить.

С другой стороны, мало ли какие байки гуляют по деревням? Чужаков всегда сторонились, всегда им порчу да колдовство приписывали. Может, и Беатрис со своей роднёй просто не пришлись по душе жителям местных деревень. Чем-то не угодили, вот и сочинили про них небылицу пострашнее, а за столько лет ещё и сами в неё поверили. Так оно и бывает зачастую.

Только одно меня грызло пуще прочего. Если всё это правда, то почему сама Беатрис молчала?

Даже тогда, когда про оберег свой обмолвилась, про потерянный. Сказала вскользь, будто безделицу какую обронила в траву, а не вещь, от которой, выходит, чужие жизни висят на волоске.

Получается, утаила. Знала и молчала. Жила у меня на дворе, ела мой хлеб, а про самое страшное смолчала.

Или не знала?

От этой мысли мне на миг полегчало. Может, ей самой никто и не сказал? Растёт девка, не ведая, что с ней происходит в полнолуние. Спит себе крепким сном, а наутро удивляется отчего тело ломит, да и почему в лесу новая туша лежит, кем-то задранная. Списывает на медведя, на волков, на что угодно, но только не на себя.

Я и сам не сразу заметил как доехал до своего участка. А вот Беатрис нигде видно не было.

Я обошёл двор по кругу. Заглянул за амбар, потом зашел в дом — пусто. Лук её не висел на привычном крюке, и