Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Подожди, — края плаща расходятся и становится видно, что гость держит в руках шевелящийся сверток.

— Что это значит? — чернобородый хмурится, стискивая рукоять меча.

— Это Его сын, я подменил мальчика на мертвого младенца. Фенрир был мне другом, и я не предавал его… Мы все в той или иной мере виноваты, — пришелец опустил голову. — Ты в том числе. И я даю тебе шанс на искупление. Спрячь. Иначе мои родственники доберутся до ребенка. А он слишком мал, и дух его слаб. Физическая смерть будет навсегда.

— Я верю тебе, Локи, — чернобородый слегка склоняет голову, — мы спрячем его.

— Благодарю, Перун, — развернувшись и сделав несколько шагов, Локи повернулся и попросил: — Постарайся, чтоб Хель ничего не узнала о мальчике.

— Не волнуйся, — губы Перуна растянулись в улыбке, — пусть интриги не мой конек, но уж то, что Морана не должна знать, я понимаю… Кстати, а как зовут парня?

— Кто знает? — пожал плечами Локи.

— Ну что ж, — Перун с улыбкой взглянул на пускающего пузыри малютку, — пусть имя тебе будет Кощей.

Вячеслав Соколов

Милосердие спецназа

Пролог

Одно могу утверждать смело. За последнее время во мне выработалась стойкая нелюбовь к подземельям. Да и за что их любить-то? Вы когда-нибудь напарывались на стадо мышей? В десяток особей, которые вовсе не против перегрызть вам глотку? Нет? Ну тогда вам меня не понять. И вообще я на солнышко хочу. И пофиг, что на солнышке сейчас минус сорок градусов по Цельсию. Всё лучше, чем вечный полусумрак коридоров. И этот светящийся мох. Кстати, учёные говорят, что местная живность вымахала до таких размеров именно из-за него. Что-то в нём такое есть, от чего все эти ящерицы и прочие грызуны начали ставить рекорды роста и прожорливости.

И хорошо хоть больше ловить никого не заставляют. А то Балагур последний раз, как нормальный парень запутался в сети, сеть крепко зацепилась за огромадную двух метровую ящерицу, по которой «Парк Юрского периода» плачет горючими слезами и устроил родео по городской площади. В результате два разрушенных здания, побитое вместе с тушкой самолюбие Вована и одна мёртвая рептилия. А что она против Олежки-Молота и его пулемёта может? Ну и остальные постарались… Короче, измочалили, бедную животинку в хлам.

Помнится, один из начальников учёной братии из свежего пополнения разорался на нас, что, мол, мы косорукие, от нас одни убытки, такой экземпляр не смогли захватить. Здания вон порушили и вообще нас под трибунал надо отдать. Ну я его и послал. Матом. Честно, думал, помрёт. Так его прям скрутило от слова святого. Может он из нечисти какой?

Покраснел, сипеть начал, ворот на себе рвать и давай опять орать. Ну вот что за жизнь? Нашли крайних. Ну я ему и сказал:

— Вы бы, мил человек, на своих подчинённых орали, а мне своего начальства хватает за глаза, — оно, кстати, не преминуло появиться, ну ещё бы, такой шум. Весь лагерь сбежался посмотреть.

— Да как ты разговариваешь со старшим по званию?

— Серьёзно? — усмехаюсь. — А где ваши погоны?

Ну а что? Он же в этаком комбезе-балахоне, даже если и есть погоны, их не видно. Так что нечего мне тут пургу гнать. Я между прочим раненый. Да. Палец на ноге ушиб.

— Сгною! — и давай в лицо слюной брызгать, надеюсь не заразный.

— Что тут происходит? — рыкнул командным голосом Рогожин.

— А-а-а. Капитан, — припадочный учёный, тут же начал наезжать: — Это ваши подчинённые?

— Мои, — не стал отказываться командир.

— Ваши значит, — кивает и эдак грозно. — Ты что это распустил бойцов, капитан, мало того что они у тебя косорукие, так ещё и хамят старшим по званию. Матом.

— Матом? — удивлённо переспрашивает Рогожин. — Серьёзно? А что именно сказали?

— Вот этот старшина, — тычет в мою сторону пальцем, — послал. Так что требую его наказать.

— А куда послал? — заинтересовался капитан.

— Что? — растерялся учёный. И вспыхнув, рыкнул: — Да какая разница! Он офицеру нахамил!

— Не скажите, не скажите, — сокрушенно покачал головой Рогожин, — это очень важно. Я точно должен знать, куда это боец вас послал.

— Капитан, ты, между прочим, разговариваешь с полковником, так что не борзей, — и пальцем ткнул Рогожина в грудь, смертник.

— Но всё же, вы бы не могли уточнить, куда вас послал старшина, — на удивление спокойно продолжил настаивать капитан.

— На х…й, он меня послал! — не выдержав вежливого обращения, рявкнул полкан.

— Так в чём проблема? — добрым голосом вопросил Руслан. — Вы что дорогу не знаете?

— Ты! Ты! — начал закипать шибко ученый-полкан и опять ткнул Рогожина пальцем в грудь. Ну точно смертник.

— Не тычь, хамло, — ухватив нервного оппонента за конечность, Руслан слегка повернул кисть. И глядя в перекошенное от боли лицо, процедил сквозь зубы: — К слову сказать, погонов я не вижу, так что может полковник, а может прапор борзый. Так что если послали, иди. И не смей здесь орать. Вообще. Ни на кого. А то камень с потолка упадёт и по башке хряпнет. И не скули, будь мужиком, — отпустив растерявшего весь гонор учёного, грустно вынес вердикт: — Ну вот что вы за люди, как рисковать так вы учёные, ваша задача думать. А как орать, так вы сразу вспоминаете, что у вас есть звания. Уйди не доводи до греха.

— Тебе это с рук не сойдёт, капитан, — просипел, этот неадекват, баюкая пострадавший палец и бочком-бочком сделал ноги.

— Угу, — кивнул Руслан и повернувшись к нам, поинтересовался: — Вот скажи мне, Мажор, у тебя прям терпения нет, как надо послать полковника в пеший эротический поход. Главное не майора даже, а сразу полкана? Вот как так?

— Так он же нам это ружьё с транквилизатором дал, сказал, что любую животину с ног свалит. Всё что размером меньше слона. А ящерице хоть бы хны. Вот и разворотили пару сараев. Вовка вон еле живой, пытался сетью остановить. Его чуть Олег с пулемёта не застрелил, между прочим. А этот орёт что Хан мазила и не попал, а Хан попал аж два раза. Так что эта хрень не работает. Вот и не