Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

распахнулись двери, и внутрь, прихрамывая, вошёл консер Ребуш, следом за ним высокий и лощёный светловолосый оборотень, и последней в сопровождении молоденькой девицы вошла консери Ахиша. Их торжественное шествие смялось сразу после порога, когда они увидели на скамейках Лирку в сопровождении девяти оборотней, одетых в чёрные мундиры. Господин Ребуш и, видимо, его адвокат владели собой хорошо, они лишь одинаково приподняли брови и скользнули взглядами к Ханёну, который ответил любопытным взором. Лирка едва удержалась, чтоб не прикрыть сына от жадных глаз консера, который особенно долго осматривал волосы мальчика. Их цвет — единственное, что роднило того с Весхалием. Консери Ахиша владела собой хуже. Она оторопело уставилась на Лирку и с непониманием осмотрела остальных присутствующих. Удивительно, но её гнев вызвал только кузен мужа.

Обмениваться приветствиями никто не стал. Только адвокат вежливо, но холодно поклонился, а затем ещё раз замер, увидев наконец Викана Вотого, которого за широкими спинами Шхаелых не сразу можно было заметить. Тот радостно улыбнулся и кивнул головой с куда большей теплотой.

Стоило вошедшим расположиться, как двери опять распахнулись и вошёл судья. Невысокого роста полноватый оборотень с залысиной. Он тоже задержал взгляд на Шхаелых дольше необходимого.

«Не ждали, твари?» — злорадно пел Иррес.

Пройдя за трибуну, судья окинул всех присутствующих тяжёлым взглядом и глухо, буднично возвестил:

— Встать, суд идёт.

«Спектакль начинается», — с предвкушением протянул Иррес.

Все встали, дождались, когда судья устроится, и вновь опустились на свои места. Господин Ботох вперил суровый взгляд в бумаги и начал процесс.

— Сегодня мы собрались по прошению консера Ребуша Шиндыя. Он подал иск против девицы Лирки — родового имени не имеет, — которая скрыла его внука, рождённого от Весхалия Шиндыя. Предоставляется слово просителю.

Поднялся щеголеватый господин.

— Я Донѐс Осц, представитель консера Ребуша на данном заседании, — адвокат светски улыбнулся и продолжил: — Около одиннадцати лет назад до своей трагичной гибели Весхалий Шиндый имел связь с девицей Лиркой. Вскоре после этого семью Шиндый постигла ужасная трагедия. Единственный наследник героически погиб, не оставив после себя потомства. Узнав о своей беременности, девица Лирка поспешила покинуть Жаанидый, ничего не сообщив о своём положении уважаемому консеру. Спустя одиннадцать лет она возвращается и консер узнаёт, что всё это время у него был внук, который рос в ужасающих условиях.

Лирка стиснула зубы.

«Зато в каких условиях рос Весхалий…» — ядовито тянул Иррес.

— Девица Лирка отказалась прийти с консером к мирному соглашению…

Нарий дёрнулся, но всё же усидел на месте, решив дождаться завершения речи.

— … но разве возможно такое, чтобы потомок благородной семьи рос как сорняк в поле? — адвокат допустил в голос толику возмущения. — У девицы Лирки нет ни семьи, ни супруга, которые могли бы поддержать её. Сама она служит в армии и ведёт рискованный образ жизни. У неё нет ни положения, ни дохода, ни возможности достойно воспитать сына. Консер обращается к суду, чтобы тот признал в нём законного опекуна ребёнка. В отличие от матери, он может дать ему всё. И то положение, которое он заслуживает по праву рождения. Девица Лирка поступает, можно сказать, аморально, лишая своего сына положенных ему по праву благ.

— Да она похитила ребёнка! — не выдержала степенности господина Донеса консери. — Зная о её положении, мой сын наверняка бы признал ребёнка и ввёл его в семью.

— Мы просим консери воздержаться от голословных обвинений, — холодно отозвался Нарий.

Адвокат Ноад тут же подскочил и, запинаясь, представился:

— Ноад Мыйм, представитель девицы Лирки. Она… они сами готовы представлять себя.

Судья сурово посмотрел сперва на Нария, потом на «девицу Лирку» и всё же выдал:

— Протест принят. Консери, прошу воздержаться от эмоций.

Та фыркнула и с ненавистью посмотрела на Лирку. А Лирка в ответ взглянула так проникновенно, что оборотница сглотнула и поспешила перевести взор на прокурора, который со скучающим видом ожидал своей очереди.

— Собственно, у меня всё, — тонко улыбнулся господин Донес.

— Стороне ответчика есть что сказать? — судья тяжело посмотрел на Лирку.

Та молча поднялась, расправила обтянутые мундиром плечи и веско бросила:

— Все обвинения ложны.

Консери, вновь не сдержав эмоции, возмущённо выдохнула. А вот её муж отреагировал куда спокойнее, почти дружелюбно улыбнулся Лирке. Как же он был уверен в исходе суда…

— Говоря, что все обвинения ложны, что вы имеете в виду? — сухо спросил её прокурор.

С места поднялся Нарий.

— Прошу у суда позволения говорить здесь наравне с ответчицей.

— Господин Нарий, — ответил ему адвокат Шиндыев, — уже ваше присутствие на закрытом заседании — нарушение. Я прошу удалить Нария Шолыя из зала.

— Протестую. Я не Нарий Шолый и как брат обвиняемой имею право находиться здесь. Так же, как и все присутствующие здесь мужчины, — он обвёл рукой мрачных Шхаелых.

— Объяснитесь, — коротко велел судья.

— Три дня назад нашему отряду указом хайнеса Узээриша Ийехаидыя было даровано родовое имя. Теперь все мы связаны семейными узами. Позвольте показать вам указ.

Нарий прошёл к судье, вынимая из-за отворота камзола свёрнутую бумагу. Лирка не без удовольствия наблюдала, как смешался щеголеватый адвокат Шиндыев, малость удивился консер Ребуш, но больше всего её порадовал испуганный взгляд консери, который та вскинула на неё.

Лирка обещала, что даст сыну положение в обществе, и она начинает выполнять свои обещания.

А ещё она обещала, что утопит семью Шиндый в крови, если у неё заберут Ханёна. Не в интересах ли самой консери проиграть суд?

Ахиша вновь торопливо отвела взгляд на прокурора, к которому подошёл Нарий. Тот придирчиво изучил документ, и на его скучающем лице появилось какое-то подобие живости. Нечасто приходилось встречаться с семьями, которым имя даровал сам хайнес.

К адвокату Шиндыев Нарий тоже подошёл. Нужно же убедить противника, что документы настоящие. А то, не дай боги, они вступили в сговор с судьёй и прокурором! Растерянность господина Донеса усилилась, но он взял себя в руки, даже поблагодарил Нария за учтивость.

— Дана? — чуть насмешливо уточнил прокурор.

— Воля Сильнейшего, — спокойно отозвалась Лирка, и прокурор сразу стал серьёзнее.

— Так значит, дана Лиркаа Шхаелый… Так что вы имели в виду, говоря, что все обвинения ложны?

— Консер Ребуш нанёс мне оскорбление, заявив, что я девицей родила сына, — Лирка говорила холодно, размеренно, по-военному чётко. — Мой сын рождён в законном браке, я же вдова.

— Вот у нас выписка