"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

Я стоял в центре этого хаоса с каменным лицом, но внутри меня всё больше веселило это абсурдное положение.

Из объекта охоты я стремительно превращался в главный приз на дурацком шоу.

— Эй, юноша! — окликнул я официанта из ближайшего кафе, который застыл с подносом, наблюдая за представлением. — Не принесёте ли мне стул и чашку кофе? А то стоять скучно.

Несколько секунд он смотрел на меня как на ненормального, затем рванул в кафе и вернулся со стулом, дымящейся чашкой и круассаном.

Уселся прямо посреди площади, откинулся на спинку и сделал первый глоток.

Ароматная горечь разлилась по нёбу.

— Всем спасибо, все свободны, — пробормотал я, наблюдая, как трое моих «поклонников» готовы перейти от слов к делу. — Цирк с конями.

И тут, как по нотам, заиграла музыка вмешательства высших сил.

Из здания телепортационного терминала, что стояло напротив, начали выходить люди. Сначала это были просто служащие в форменных фраках. Затем — имперские гусары в алых ментиках. Потом гвардейцы в золочёных кирасах.

На площади воцарилась неестественная тишина.

Даже мои горячие спорщики смолкли, ощущая нарастающую мощь.

И наконец в проёме огромных дверей здания портала показалась знакомая высокая фигура в чёрных доспехах, без шлема, но с простой золотой диадемой на челе.

Рядом шёл мой друг Митя, а следом семенил щуплый чиновник с портфелем — Лыков, глава тайной канцелярии, если я не ошибаюсь.

Император Михаил Романов возвращался в столицу после инспекции колоний.

Его взгляд скользнул по замершей площади, по трем группам людей, по мне, сидящему на стуле с кофе, и на его губах дрогнула едва заметная улыбка.

Император что-то сказал Лыкову. Тот кивнул и направился к нам семенящей походкой.

— Его Императорское Величество интересуется, что происходит? — безжизненным голосом произнёс Лыков, вглядываясь в нас своими стеклянными глазами.

Началось то же самое: «Мы его первые!», «Нет, мы!», «А мы по договору!».

Лыков выслушал это с видом человека, фиксирующего погодные условия, развернулся и ушёл.

Минуту спустя к нашей разношёрстной компании направился сам Император.

Толпа расступилась перед ним как перед ножом. Романов подошёл ко мне, сидящему на стуле, я тут же встал.

— Граф Пестов, — произнёс он, и в голосе звучала лёгкая, почти дружеская усталость. — А я как раз рассчитывал на обратном пути поговорить о вашей предстоящей работе в Балтийске. Не откажетесь составить компанию? Пойдёмте, обсудим за обедом, что вы там планируете.

Он взял меня под локоть с такой естественностью, словно мы были старыми приятелями.

Я бросил взгляд на три группы своих «поклонников». Они стояли с абсолютно одинаковыми выражениями полного, тотального аута на лицах. Рты открыты, глаза выпучены.

К этому моменту на площадь уже успели прибыть главы родов: сам князь Оболенский, краснолицый упитанный Скрабель и импозантный Оксаков с седыми бакенбардами. Их лица, искажённые удивлением, напоминали застывшие маски с известной в моём мире картины «Крик».

Мы устроились на летней веранде «Заячьих ушей». Император заказал обед. Гвардейские маги развернули вокруг нас прозрачный купол, изолирующий от посторонних звуков и взглядов. Снаружи, за этой дрожащей пеленой, как актёры немого кино, метались три фракции, лишившиеся своего главного приза.

— Ну так как, Кирилл Павлович, успели за время своего вояжа все запланированные дела провернуть? — Император отхлебнул чаю. Его глаза весело блестели.

Я понял намёк. Он, похоже, уже всё знал.

— Ваше Величество, как вы знаете, я человек обязательный. Данное слово стараюсь держать.

— Это похвально. И министра финансов от бандитов защитили, и… гм… влюблённых воссоединили, — он качнул головой в сторону Оболенского, стоявшего за куполом с багровым лицом. — И даже нашим друзьям с юга урок преподнесли. Жаль, я эту гонку не видел. Говорят, зрелище было впечатляющее. Машина, гасящая магию… Это может поменять многие устоявшиеся правила.

Он сделал паузу, давая мне понять, что посвящен во все детали.

— А на заводе «Руссо-Балт» как встретили ваше новшество? Там есть очень прогрессивный управляющий и по совместительству главный инженер, вроде бы. Как же его фамилия… что-то на «А» или на «Я»…

— Яковлев Евгений Александрович — человек дела, Ваше Величество. Мы с ним быстро нашли общий язык. Кстати, первый экземпляр такой машины будет сделан для вас. В качестве демонстрации возможностей.

Император довольно кивнул, его взгляд скользнул по трём группам, замершим в ожидании снаружи. Потом с улыбкой посмотрел на сидевшего напротив младшего сына Дмитрия и главу тайной канцелярии Лыкова.

Михаил Романов сделал едва заметный знак рукой, и купол исчез, чтобы пропустить гостей.

— Коль уж вы все так жаждете внимания моего протектора, подходите.

Оказавшись в нескольких метрах от сидящего за столом Императора, гости мгновенно скинули спесь и стали похожи на провинившихся лицеистов.

— Говорите, — разрешил Михаил Романов. — Ваши предложения граф выслушает. А я прослежу, чтобы интересы империи не пострадали.

Это был не просто арбитраж. Это была демонстрация силы. Они хотели давить на меня поодиночке, а теперь были вынуждены вести переговоры под надзором самого могущественного человека империи.

Начали Оксаков и Скрабель. Они постоянно перебивали друг друга, не давая нормально всё разъяснить. Выслушав их сбивчивые предложения о сотрудничестве, инвестициях и прочем, я сделал глубокий вдох.

— Господа, прежде чем говорить о будущем, давайте подведём черту под прошлым. За последние полтора года я полностью закрыл все долги моего отца, включая проценты. Все документы были переданы вашему дому, господин Оксаков. В присутствии Его Величества я требую вернуть документы на родовые земли в центральной колонии, которые были у вас в залоге.

Бледный Оксаков кивнул и с ленцой достал из портфеля и передал мне плотную папку с бумагами на мои родовые земли в центральной колонии.

— Благодарю, — я принял её. — Что касается сотрудничества… Я открыт для диалога. Но прежде жду моральную компенсацию за два спалённых дотла имения Пестовых. По десять миллионов золотых рублей с каждого рода. Двадцать миллионов всего. Почти безвозмездно. Как жест доброй воли.

В наступившей тишине было слышно, как жужжит муха, бьющаяся о магический купол. Лица Скрабеля и Оксакова вытянулись.

Они были в абсолютном шоке.

Но под спокойным и тяжёлым взглядом Императора не посмели ничего возразить.

Кивок. Ещё кивок. Враги были сломлены.

— Отличные переговоры, — прошептал мне Митя. — Это был такой изысканный способ вежливо отказать?

— Почему отказать? — заметно наиграно произнёс я. — Если принесут деньги, возможно,