"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

– А что тогда?

– Химия, – улыбнулась я, вспоминая объяснения внезапно вспыхнувших чувств. – Так говорят ученые с Земли. Когда людей тянет друг к другу – это вызвано химическим процессом в мозгах, и…

Договорить мне не дали. Мужчина осторожно, будто спрашивая разрешения, коснулся моих губ своими, и у меня перехватило дыхание. Я ответила на поцелуй, мгновенно теряя связь с реальностью.

Всего несколько секунд, и Тиммион оторвался. Я поймала его жадный взгляд, судорожно поправляя волосы, чувствовала, что щеки запылали от смущения, и прижала ладони к лицу.

– Ты говорила, что твой жених погиб. Это было правдой?

– Нет, это ты решил, что он умер. Я же лишь сказала, что у меня был жених… Он изменил мне, вступил в связь с моей подругой, но это было три года назад, и я уже его забыла.

– Я так понимаю, что эти вещи важны для тебя, – мужчина обернулся к столу. – Ты можешь забрать их, думаю, прабабушка не была бы против.

– Правда можно?

– Конечно. Я попрошу Вируса собрать все, и завтра мы возьмем их с собой.

– Спасибо, – выдохнув, я зажмурилась, так как снова подступили слезы.

У меня не было с собой ничего с Земли, кроме пижамы, а так хотелось иметь хоть что-то, что напоминало бы о доме.

Дальнейший обход замка был отложен на потом. Так решил Тиммион, когда я несколько раз не услышала его во время прогулки по башням. Мужчина понял, что я пребываю глубоко в своих мыслях, и проводил меня в покои.

Время до ужина провела в одиночестве, приходила в себя и вспоминала Землю. Тиммион, наверное, думал о том же – я его шокировала признанием, но виду он не подал. На его месте меня бы хватил удар, если представить, что кто-то на Земле признался мне в том, что прибыл из другого мира… Нет, я такого даже представить не могу.

Но в то же время я нервничала, переживая, что Тим кому-нибудь расскажет мою тайну.

Тиммион же будто стал внимательнее, теперь он следил за каждым моим действием, взглядом, прислушивался к каждому слову. За ужином наблюдал, как я пользуюсь столовыми приборами и ем рыбу, сам же будто забыл о том, что и ему нужно поесть.

– Я обычный человек, Тим, – устав от напряжения в воздухе, я отложила нож и вилку.

– Прости, – мужчина смущенно опустил взгляд. – Я думаю не столько о тебе, сколько о Алене. Пытаюсь вспомнить, откуда она появилась в жизни моего прадеда, да и вообще вспомнить о ней хоть что-то.

– Давно она умерла?

– Двадцать восемь лет назад, мне тогда было девять. Я плохо ее помню, но вот сейчас, глядя на тебя, начинаю вспоминать. То, как она ела, как и что готовила… Аня, когда я принял тебя на работу, ты сказала, что я буду есть борщ. Это ведь тот красный суп, верно? Алена научила кухарок готовить его, и борщ часто был на нашем столе.

Я улыбалась. Таким милым казался Тиммион в своем любопытстве, и как же приятно было мне знать, что я наконец-то могу говорить о себе правду хоть кому-то.

– А красанны?

– Круассаны, – привычно поправила я мужчину. – Думаю, что готовить круассаны Алена не умела, в ее время такого, наверное, не пекли. Но точно не могу знать, у меня плохо с историей.

– Ваш мир сильно изменился с тех пор?

– Подозреваю, что да, хотя я не знаю, в каком году Алена попала в Ассон.

– Она не говорила. Может быть, мой прадед знал правду, но я не уверен.

– Ей наверняка было важно рассказать хоть кому-то о себе. Мне лично было важно… Тим, – я подняла взгляд на герцога, – пусть это останется между нами, хорошо?

– Никому ни слова не скажу, – твердо ответил мужчина, и я поняла, что не лжет.

Мы еще долго обсуждали мою прошлую жизнь. И в столовой, и когда после ужина пили чай на поляне за замком. О случившемся поцелуе не вспоминали, по крайней мере, вслух…

Утро наступило довольно рано. Я искупалась напоследок в ванне, переоделась в свое платье, которое Тирия постирала и высушила, а вот туфли из гардероба бывшей герцогини мне позволили оставить себе.

– Тебе не понравилось платье? – первый вопрос, который задал Тим, увидев меня в холле.

– Понравилось, но ходить в нем сложно.

– Сказал бы, что понимаю, но это будет ложью, – усмехнулся мужчина.

С хорошим настроением мы добрались до Каана в экипаже. Не в разбитом кэбе, а в настоящем экипаже с позолоченной каретой, двумя лошадьми и кучером! Я, как маленькая, восторгалась всем, что видела в имении герцога, но экипаж стал завершающим штрихом и будто прощальным – вряд ли я когда-то снова побываю в гостях у Тиммиона Лабердана.

Экипаж остановился у моего дома. Я нашарила в потайном кармане платья ключ, а Тим подхватил узелок с моими вещами. Меня не покидало чувство, что дом я оставила тысячу лет назад, а не вчера. Столько всего произошло за прошлый вечер, что не укладывалось в голове.

– Я сдам кузницу покупателю, – сказал Тим, оставляя узелок на диване, – а потом мне нужно будет уехать, чтобы разобраться с Домом детей. Не знаю, когда вернусь, но постараюсь закончить все побыстрее.

– Приходи потом в гости, ладно? – тихо попросила я, даже не надеясь на тот ответ, который ждала.

Но я его услышала.

– Я тебя больше не оставлю, только если сама попросишь.

Мужчина снова оказался рядом слишком близко, но теперь я уже не вздрагивала от его прикосновений, наоборот, ждала их. Короткий поцелуй в губы заставил мое сердце встрепенуться, но стоило Тиму перешагнуть порог дома, как оно вновь замерло. Я боялась, что больше не увижу Тиммиона, но зря – он пообещал больше не оставлять меня, и свое слово сдержит.

Четыре дня мне понадобилось на то, чтобы разобраться с тем, что натворила всего за один вечер. Сбегала в типографию, дала объявление в газету, потом заскочила в лавки и закупила продукты. Напекла какое-то немыслимое количество хлеба и “слоеных булочек”, часть из них отнесла Лилии, безмерно обрадовав ее своим появлением.

Пекарня вновь открыла свои двери на пятый день после моего возвращения, я и не надеялась увидеть покупателей, но Милли и Айза были у порога уже в семь утра.

Я выслушала все их переживания насчет закрывшейся пекарни, Милли даже предположила, что я заболела. Следом за болтушками пришла и экономка мастера Тени, и в этот раз она поздоровалась со мной, улыбнувшись. Видеть улыбку на лице этой женщины было мне непривычно, но