Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

Глава девятая.

1

Морис очнулся от собственного стона – рука неудобно была завёрнута за спину, и порядком затекла. Шум и боль в голове изобиловали симфонией колокольчиков, а ломота во всем теле была похожа на боль от переломов.

Но страшно ему было совсем не поэтому. Неподалёку, так же мучительно приходя в себя, лежал Льюис. Граф завертел головой, ища глазами Мирию и Мартина, но в поле зрения их не было.

-Морис… - Знакомый голос донёсся откуда-то сверху, и граф, превозмогая болевые позывы, повернул голову в нужном направлении.

Мун, развалившись, сидел в одном из кресел пилотов, а на коленях его, сжавшись в комок, ерзал принц Мартин – бледный, напуганный, совершенно сбитый с толку ребёнок. Его огромные синие глаза казались стеклянными, но когда он поймал на себе взгляд отца, то тут же оживился, попытавшись слезть с рук Дарена, но тот легонько придержал его.

-Твой сын – он что, немой? – Лениво и слишком буднично протянул Мун, в пол оборота поглядывая на своего давнишнего врага. – Я пол часа пытаюсь разговорить его, а он до сих пор не произнёс ни слова.

Морис, собрав всю свою силу в кулак, слегка поднялся на локтях, сражаясь с болью и слабостью, что сейчас он испытывал, хоть и знал, что Мун не даст ему ни единого шанса.

-Оставь моего сына в покое, он всего лишь ребёнок! – Процедил он сквозь зубы, меж тем соображая, что же он может сейчас предпринять, чтобы спасти свою семью.

-О. – Наигранно выдохнул Мун. – Я тоже был ребёнком, когда ты…

-Это время давно прошло, Дарен!

К благоразумию этого типа взывать было бессмысленно, и Морис это прекрасно осознавал. Он уже работал над собой, аккумулируя потраченную на восстановление собственных сил энергию. Нужно было потянуть время, и тогда бы он смог нанести урон жалкому мерзавцу, преследующего его всю жизнь. Только теперь Дарен покусился на святое – его семью, и граф Анедо уже не сомневался, что уничтожит этого человека любой ценой…

-Где Мирия? – Тери был более отчаянным человеком, ему тоже было больно, и всё же он резво вскочил на ноги, целясь в Муна своей лазерной пушкой.

Один взмах рукой – и Тери вновь рухнул на пол, сражённый Силой Мориса, которую Дарен бесстыдно отражал, используя себе во благо.

-Остановись! – Призвал граф Муна, перетянув внимание на себя, видя, как тот вновь заносит руки для невидимого удара – Мартин при этом побледнел ещё больше, но так и не произнёс ни слова. – Он просто человек, а это наше с тобой дело, не надо никого впутывать… Где моя жена, Дарен? Она тоже тут не причем…

-Её Высочество несколько занята. – Довольно промурлыкал Мун. – Сейчас она развлекается с графом Силестелом… Боги, как он по ней скучал!

-Сукин ты сын! – Вновь подал голос Тери, лицо его было перемазано кровью, а от осознания бессилия его просто разрывало на части.

-Молчите, капитан! – Рявкнул граф, боясь повторения недавней истории. Он не меньше переживал за свою жену, чем Льюис, но гораздо лучше мог справится с собственными эмоциями и хотя бы частично контролировал ситуацию. - Я прошу вас, молчите…

Тери оскалился, но сдержался, и Мун, довольный этим, внезапно вскочил с места, подхватив Мартина под руки. И у графа, и у капитана в тот момент едва не перехватило дыхание – от этого ублюдка можно было ожидать чего угодно, он не остановился бы даже перед убийством ни в чём не повинного ребёнка…

-У него твои глаза, Морис! – Громко сообщил он, пристально рассматривая напуганного мальчика. – Как же я их ненавижу…

Морис и Тери переглянулись, и граф едва заметно вновь сделал знак ему молчать – тот понял, но едва сдержался. Однако, Мун продолжал.

-Мартин, да? Так и будешь молчать? А если я тебе скажу, что ты скоро останешься без родителей? …

-Заткнись, ушлёпок! – Всё же не выдержал Тери. – Он ребёнок, что ты ему там бормочешь…

Морис менялся в лице, больше не отрывая взгляда от сына, наблюдая за тем, как страх всё более проступает на его бледном личике, а глаза расширяются в приближающемся приступе паники…

-Я убью твоего папочку. Я убью твою мамочку. Что ты будешь делать, когда твоя мамочка – умрёт? … - Выдохнул Дарен прямо в лицо напуганного ребёнка, и вот тогда мальчик закричал.

Он кричал громко, без остановки, пытаясь вырваться из рук крепко державшего его Муна, но тот удерживал его силой, и их глаза были нацелены друг на друга, не давая возможности визуальному контакту прерваться.

Морис и Тери судорожно переглядывались, беспомощно теряясь в этом крике, и не сразу заметили, как менялась вокруг плотность воздуха, свет причудливо преломился, тона, оттенки, полутона появились из ниоткуда и начали выстраиваться в реальную 3Д-картину. Смутно, нечётко, но вполне различимо вокруг них выросли скалы, зелёные травянистые луга, усыпанные точками разноцветных цветов, изумительное голубое небо и лучи полуденного солнца, синие краски спокойной воды неподалёку. И среди всего этого великолепия, наполненного жизнью – бледное лицо Мирии, обрамлённое яркими рыжими волосами, неестественно спокойное, умиротворённое, застывшее… Она была мертва.

2

Мирия слабо зашевелилась, и Анжелис тут же оказался рядом, бережно положив руку ей под голову.

-Всё хорошо, милая, я позабочусь о тебе…

При звуке его голоса она широко распахнула глаза, а при лицезрении его лица, девушка закричала во весь голос, и граф стыдливо отпрянул, прикрывая изуродованную щеку руками.

Едва справляясь с собой, принцесса попыталась подняться, но слабость подкосила её, и она вновь рухнула на разложенное кресло, давясь бессильными слезами.

-Я и не ждал, что теперь тебе понравлюсь. – Передумав, хрипло бросил он, хватая её за обе руки и заставляя смотреть на себя. – Наслаждайся…

Левая сторона лица Анжелиса осталась прежней – нежный румянец на белой коже, бархатной, словно персик. Правая половина лица графа Силестела была тем, во что превращается человеческая плоть после сильнейшего ожога – к концу её полного выздоровления. В рытвинах и ямах, спайках, нездорово красного и кое-где ядовито-розового цвета, с синюшными прожилками повсюду. Правая бровь отсутствовала, ресницы на чересчур распухшем веке – тоже, внешний уголок глаза, как и правый уголок губ, навечно скошены вниз, словно одним движением, и Мирия не сомневалась – так оно и было.

То, что осталось от правого уха – жалкий огрызок хряща и кожи, торчал из-под выжженных поседевших волос, клочками