Фантастика 2026-102 - Николай Петрович Марчук

самолета я не держу, как-то не вижу в этом надобности, максимум что себе позволяю во время перелетов — это парочку бутылок пива и то редко. В баре обычно не больше пары дюжин разномастных бутылок, рассчитанных на возможных гостей. Но сейчас повод выпить есть — нас обложили по полной, надо ждать пока придет подмога, ну, а если противник все-таки соберётся брать нас штурмом, то какой спрос с пьяных русских? Порвем всех штурмовиков на лоскуты, чтобы другим не повадно было к русским лезть, когда они водку пьют и песни свои орут!

Водку, правда никто не пил, содержимое бутылок Гагик аккуратно перелил в резиновую грелку, искренне возмутившись моему первоначальному приказу шарашить бухло в унитаз. Я разрешил выпить по бутылочке пива, здоровякам Душану и Эко, учитывая их масса-габаритные размеры полагалось по две бутылки, я тоже выпил пару, потому что я хозяин и мне можно то, чего другим не велено. Гагик достал из загашника вязанку полосок вяленной рыбы мбенге и под такую закусь грех было не выпить больше, но нам нельзя, мы тут не пьянства ради, а маскировки для. В общем, бухаем понарошку, больше изображаем из себя алкашей, чтобы пустить противнику пыль в глаза.

Пустые бутылки из-под водки и пива выкинули наружу через открывающееся окошко в кабине самолёта, а подскочившим к носу самолета вражеским спецназовцам ловкий бортпроводник захлопнул форточку прямо перед их мордой, а потом долго крутил дули и показывал факи через остекление кабины. Потом Гагик и вовсе раздухарился, написал на листах бумаги большими буквами: «FUCK YOU, Mr. President of the USA» и заклеил этими листами остекление кабины. Помимо раздражающего фактора эта самодеятельность должна была еще скрыть от внешних наблюдателей наше передвижение внутри кабины самолета.

В общем развлекались как могли и всячески тянули время. На войне порой важно не кто кого победит, а кто кого пересидит. Время сейчас работает на нас. Так что тянем его из всех сил, как кота за причиндалы. По протоколу мы должны были связываться с центральным и кубинским филиалами компании каждые полчаса, докладывая свой статус. С нами нет уже связи два часа, значит минимум четыре сеанса связи пропущено, а это повод для поднятия по тревоги поисковых групп. Где нас начнут искать? Правильно в той точке откуда был последний сеанс связи, то есть с аэродрома Арубу. Ну и радиомаяки, которые есть на фюзеляже самолета никто не отменял, правда их сигнал скорее всего тоже глушится, но это уже не важно.

Пока мы на Арубу нас точно спасут, а вот если захватят и куда-то утащат с острова, то могут и не найти. Даже спутники, которые должны быть уже перенацелены на ВПП Арубу вряд ли смогут помочь, потому что все небо затянуто низкими, грозовыми тучами.

Между прочим, без лишней скромности сообщаю, что у Кабинды есть собственная группировка спутников двойного назначения, которые помимо погоды, геолокации и телефонии, могут выполнять и разведывательные функции. Ну а, чё СРК страна богатая можем себе позволить у СССР купить и пару десятков спутников. Президент Кабинды Паспарту Советик договорился с президентом СССР Виктором Черномырдиным, что в ближайшее время на космическую станцию МИР-2 будет отправлен гражданин Свободной Кабинды. Так что СРК ко всем своим регалиями будет еще и космической державой.

Тучи скоро уберутся с небосвода, засияет солнышко и ВПП аэродрома Арубу будет как на ладони.

Может противник, поверив, что у нас самая натуральная пьянка снимет заслоны, а мы такие педаль в пол и свечой в небо, а там и уйдем от всякого преследования. Семеныч лихой летун, помню, как он в Анголе на Ан-12 с двумя горящими двигателями такие пируэты выдавал, вытягивая «летающий сарай» к равнине, где можно было посадить самолет на вынужденную посадку разогнав по саванне всех антилоп и буйволов.

— Эх сейчас бы баян, — мечтательно протянул Саня Пушкин, — ох, я бы дал…

Договорить второй пилот чего бы он дал не успел так как в салоне самолета неожиданно заговорила система громкой связи:

— Мистер Чехофф нам надо поговорить.

Мужской голос, молодой, уверенный с хорошо поставленным английским без всякого акцента. В пилотской кабине никого нет, все в салоне. Кто говорит?

В салоне повисла тишина…

— Семеныч, это чё за херня? — тихо спросил я. — Кто говорит?

— В душе не гребу, — пожал плечами первый пилот, — может домовой шалит?

— Ты кто? — громко спросил я на английском.

— Я специальный агент Фрэнк Мозес, нам надо поговорить, причем этот разговор больше в ваших же интересах, — раздалось из динамика громкой связи.

— Так, что за фуета? — шепотом, по-русски спросил я, обращаясь к экипажу. — Какого хрена в динамиках моего самолета без моего ведома вещает какой-то пиндос? Нас что взломали?

— Похоже на то босс, — кивнул Санек, — самолет производства США, возможно изначально были какие-то закладки в электронике самолета установлены.

— Мистер Чехофф ваш сотрудник прав, мы взломали электронику вашего бизнес-джета, — раздалось из динамиков.

Голос был тот же, но теперь он говорил по-русски с едва уловимым акцентом, что говорило о большой языковой практике носителя в русскоязычной среде.

— Охренеть, — разочарованно махнул я рукой, — мало того, что этот хрен разговаривает по динамикам моего самолета, так он еще и слушает наши разговоры.

— Мало того, я еще и видел вас все это время, — в голосе говорившего проскользнули нотки сарказма, — ваше представление с распитием водки раскрыто. Ну так, что вы меня впустите для разговора?

За нами подглядывали все это время⁈ Офигеть! Я ткнул пальцем в объектив камеры, которая торчала над дверью ведущую в кабину. Если враг следил за нами, то только с помощью этой камеры, которая была установлена еще на заводе изготовители «Гольфстрима». Гагик понятливо кивнул и тут же залепил объектив камеры полоской лейкопластыря.

— Агент Мозес нет мы вас не впустим, — ответил я по-английски.

— Почему? Боитесь?

— Нет, не боюсь, а опасаюсь, что вместо вас внутрь самолета ввалится группа захвата и помешает нам петь хором русские песни и пить пиво с вяленной рыбой.

— Не бойтесь, я буду один, а спецназ отведем на безопасное для вас расстояние, сейчас снимут с объективов ваших камер наклейки, и вы сами сможете убедится, что я один.

Действительно через десять минут изображение со всех камер наружного наблюдения восстановилось. Перед дверью самолета обнаружился передвижной трап, на верхней площадке которого стоял средних лет мужчина в деловом костюме и белой сорочке. Лицо открытое, абсолютно лысый череп, легкий прищур и сжатые губы выдавали в нем человека решительного и лихого.

Агент специальных служб стоически стоял на трапе,