Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Где-то через час или два, (почти в полной темноте) время текло иначе мы пришли в небольшое помещение, где гномы включили свет. Комната оказалась квадратной, примерно семь на семь метров. И коротышки превратили её в уютное жилище. На трубах и кабелях, которых здесь было достаточно много, висела и сушилась одежда. На ящиках и в небольших нишах стояли лампочки, соединённые чёрными жгутами проводов.

Постели они себе соорудили из коробок, набитых старым тряпьём для мягкости, а остальной хлам, вроде кусков брони или цинков с патронами, развалили, где попало. В центре стоял большой железный короб с газовыми плитками для приготовления еды. Сразу несколько штук. На одной из плит поставили закипать чайник.

— Располагайтесь, господин Дубов, — обвёл рукой помещение Арамилий.

Да уж, было бы где… Я сел на один из самых крепких на вид ящиков и вытянул ноги. Ожоги почти зажили, что не могло не радовать, да и в остальном зелья сработали отлично.

— Жрать будешь, Дубов? — спросил Арнстон, скидывая с себя ношу. Свою я положил рядом.

— А то.

Я уже давным-давно еду только в мечтах вижу.

— Плакали наши годовые запасы… — вздохнул Парнстон, снимая броню.

— Тебе ли переживать, на хрен? Всё равно ешь меньше сытого голубя.

— Забочусь об уровне холестерина.

— Холестирина-шмолестирина… Я сегодня урвал отличного поросёнка, сочного и мясистого. К тому же, хорошего человека должно быть много… И только попробуй заикнуться про мой вес — пузом ночью задушу.

— Ты и без пуза с удушением ночью прекрасно справляешься…

Пока два гнома второй раз за день собачились, Арнстон достал из небольшого походного холодильника свежую тушу поросёнка.

— Окажешь честь, Дубов? Слышал, огры неплохо управляются с мясом.

Я, конечно, был готов уже и сырого порося съесть… Но раз просят… Уточнил, какие есть продукты, и принялся за готовку по одному старому семейному рецепту. Если сделать всё правильно, то через два часа будет вкуснейший ужин из свинины, которая тает во рту. Заодно пока узнаю, кто помог мне одолеть гвардейцев Главного жреца.

— Так кто вы такие, что так запросто мочите слуг Его Преосвященства?

— Мы — гранадёры Его Величества! — не без гордости ответил Арамилий, с любопытством глядя на мою готовку.

— Элитная пехтура, на хрен!

— Лучшие из лучших, — поддакнул Парнстон.

— Лучшие из лучших в чём? В прятках по канализации?

Арнстон покраснел, крепко дёрнул себя за бороду и набросился на меня. Но два других коротышки его поймали и удержали за руки.

— А ну пустите меня, я ему втащу!

— Остынь, друг. Господин Дубов прав. Оглянитесь, посмотрите на нас, элита элит, а прячемся в служебных тоннелях и жрём крыс.

— Правда? — скривился я.

— Ну… жалованья нам с некоторых пор не платят. Так что поросёнок сегодня — это редкая удача. Не оплошайте с готовкой, господин Дубов.

Да уж, незавидное у них положение.

— Мы здесь не по своей прихоти, а по воле злодейки-судьбы. Несколько месяцев назад наш отряд вернулся с Западных границ Империи, где вносил свою лепту в борьбу с Саранчой. И весьма успешно, должен заметить. У Арнстона георгиевский крест, у меня — медаль «За храбрость». Но дом, который мы покинули три года назад, сильно изменился. Мы думали, что нас встретят, как героев, но вышло совсем иначе.

— Дерьмово вышло, на хрен, — буркнул толстяк, натирая морковь.

— Мы думали вступить в королевскую гвардию, но оказалось, что она расформирована. Теперь в ее функции входит охрана королевских покоев, защита членов королевской семьи и выполнение особых поручений, например, таких, как убийство окрестных монстров и конвой военных грузов несли на себе гвардейцы Главного жреца. Хотя раньше они были, как остроумно замечал Парнстон, декоративными войсками. Теперь же всё наоборот. Королевские солдаты несут ночные караулы, вынимают домашних животных из вентиляции и, разве что, ночные горшки у Вергилия не выносят. Да, ещё смотрят за порядком на улицах города, но, думаю, и эту функцию скоро себе заберут фанатики Омура.

— То, что они фанатики, я заметил… Раньше они такими были?

Я начал готовить соус на самой большой сковородке, что нашли гномы. То есть, на самом деле, не очень большой.

— Нет, — ответил Арамилий. — А теперь гвардия все чаще пополняется новыми людьми. Многие раньше состояли на службе у короля, но стоило им хоть раз поговорить с Вергилием, как они меняли сторону.

— Интересно… Оживление мёртвых, влияние на разум. Этот ваш жрец прямо букет настоящий собирает из смертельных запретов Империи?

— Мужеложества только не хватает, — снова буркнул Арнстон, срезая жир с мяса.

— Я бы не был так уверен, — Парнстон развалился на кровати из ящика. — Я слышал, что Вергилий именно так причащает вступающих в его гвардию. А они потом и на баб не смотрят.

Толстяк скривился и сплюнул:

— Тьфу, содомиты проклятые! Тогда хорошо, что мы их сегодня порядком перебили.

И я с ним был полностью согласен.

— Раз такое дело, почему бы не указать королю на очевидный заговор? — обернулся я к высокому гному. — Обычному правителю только намекни, как тут же у всего ближайшего окружения начинают головы лететь.

— Мы попытались, но… Вергилий слишком глубоко запустил ему свой язык в уши.

— Или в задницу, на хрен…

— Гвардейцы тщательно стерегут короля и всех его приближённых. Наш капитан вроде как смог поговорить с Его Величеством, но потом… Он исчез, а через пару дней его тело нашли в каналах под городом, а нас обвинили в его убийстве.

— Одним выстрелом двух зайцев, значит.

— Именно. Пришлось облюбовать места менее многолюдные. К счастью, у этих тайных проходов есть много плюсов. Особенно, если хочешь незаметно проследить за кем-то, вовремя исчезнуть или подслушать разговор. Так мы узнали о диверсии в Кузнях, но слишком поздно. Хотели взять хотя бы Принципала, чтобы с его помощью вывести на чистую воду Главного жреца, но кто-то его убил раньше нас…

Соус уже был готов, и я опустил туда мелко нарезанное мясо. Запах стоял непередаваемый, и голова кружилась от того, что вся кровь уже к желудку прилила.

— Пахнет так, что с ума сойти можно! — Арнстон навис над сковородкой, а по его рыжей бороде потекли слюни.

— Так, а ну отошёл! Ещё не хватало тут твоих приправ, — отодвинул я гнома. А он