"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

— Как так?! — недоумевала императрица, машинально покусывая шоколадку. — Мы графа хорошо знаем, и он всегда производил только положительное впечатление. Может, вы его не так поняли?

— Да как его можно было понять не так? — удивился я. — Вот признание, написанное им собственноручно, — положил я лист перед Еленой Седьмой…

Не было смысла рассказывать ей все подробности, как Воллович пришёл к осознанию сотрудничества со следствием. На самом деле, просто: или граф уходит в отрицалово, и его семья лишается титула, и всего имущества, согласно ранее принятому указу, или недвижимость и титул остаётся у его наследника, а Драко Витусович сдаёт своих сообщников. И в том, и в другом случае, ему дорога уготована одна, но всё будет сделано тайно, без публичного позора. Спустя час описание всех тёмных делишек бывшего чиновника лежало передо мной. Я попытался выискать там имя самого военного министра, но не нашёл. Неужели, честным оказался?

Бывшего графа люди Верёвочкина переодели и, с надетым на голову мешком, по служебным коридорам отвели в тайную тюрьму. Да, теперь у меня и такая есть. Даже министру внутренних дел я сейчас верить полностью не могу, но он это и сам знает, так что сюрприза ему не будет.

— …И как далеко, сын наш, вы решили пойти?

— Никаких массовых репрессий, Ваше Величие, я устраивать не собираюсь. Вот имена, — я взял в руки бумагу, — и к ним уже посланы мои люди. Если признаются и выдадут сообщников, то и тех постигнет подобная участь, и далее в том же духе, пока всех не выявим. Если же не признаются, то специально разыскивать не буду, — только зря время терять. Подобное воровство всё равно никогда не извести, но уменьшить размеры до относительно приемлемых — можно и нужно.

— А семья его продолжит жить в имении?

— Была, конечно, мысль всё нажитое Волловичем в казну забрать, но дворяне могут не понять. Начнут причитать и возмущаться, что невиновных наказываю, и по миру пустить хочу. Пусть живут… Теперь они и носу не посмеют высунуть из поместья, поскольку соседи пальцами тыкать станут. Хоть я и обещал Драко Витусовичу не оглашать его деяния, но слухи-то всё равно пойдут, а нам никак внятно не получится объяснить куда чиновник запропостился.

— Хорошо, — кивнула императрица. — Совершенно незачем лишний раз будоражить общественное мнение.

— Но вот мелочь всякую особо жалеть смысла нет, поскольку, не велики птицы, чтобы о них столичное дворянство заговорило. Да... и показательный процесс важен... публичный... ибо в противном люди сами примутся фантазировать. Может и так случиться, что воров обелять начнут, а нас — наоборот... очернять.

Я опять вспомнил декабристов, закрытый судебный процесс над которыми послужил главной причиной героизации этих бунтовщиков, якобы радевших за простой люд. Ага, нафантазируют сполна!.. А потом всякие там герцены начнут, как грибы после дождя, появляться и статейками народ смущать. Так и до народовольцев-бомбистов недалеко. Нет уж, дудки!..

Ладно, один пункт из плана выполнил. Правда, последний, но как уж получилось. Теперь следует заняться вооружением и защитой, как самих кораблей, так и лейб-гвардейцев. Пушки! Нужны пушки! Поскольку плыть придётся по Дону, протекающего пусть и через небольшую часть Булгарии, то без хорошего вооружения никак не обойтись. Не думаю, что после нескольких залпов из наших орудий булгары захотят пойти с голой грудью в атаку. Пощипать, да, не откажутся, но вряд ли у них окажется много корабликов. Дон не Итиль, он довольно узок. Поэтому, надо сразу всех отвадить, дабы и впредь не думали имперскм флотилиям пути перекрывать.

Значит что? Нужны два вида орудий: относительно крупнокалиберные, чтобы в случае чего вражеские корабли сразу топить или обездвиживать, и лёгкие, стреляющие цепными книппелями, сбивающими такелаж и паруса, или картечью, поражая матросов. Эх… Жаль, что война с германцами началась не вовремя, и большинство пушек увезено. Скорее всего, моя флотилия будет состоять из трёх или четырёх, максимум пяти судов. Значит, на пару кораблей потребуется хотя бы дюжина крупнокалиберных пушек, ну а на остальные — три дюжины помельче. Хорошо, что за последний год стрельбой из орудия мои солдаты занимались регулярно, и даже с палубы по полусгнившим лодкам палили от души. Если даже из пяти выстрелов один будет попадать в цель, то уже неплохо.

Булгарские речные пираты, как удалось узнать у купцов, пушками не пользуются. Всё, что они встречают на воде, в ближайшее время превращают в деньги: корабли, товар, люди. Даже большие флотилии для них являются возможной добычей, что выяснилось в прошлом году, когда привезли не всех заказанных мною коров.

Неужели на армейских складах нет никакого тяжёлого вооружения? Да не поверю в такое никогда! Ждать же, когда военный министр объявится, мне не хочется. Он и пару месяцев может отсутствовать, раз уехал с проверкой строительства крепостей. Значит что? Надо разузнать у менее важных чиновников. Хмм… А если иначе?

— Здравствуйте, Драко Витусович! Имеются ли какие жалобы на содержание? — я сделал заинтересованное лицо, войдя в камеру, где содержится бывший чиновник.

— Пришли насмехаться надо мной, принц?

От былого радушия нет и следа. На меня смотрел озлобленный человек. Странно, всего пару деньков посидел и вот такие изменения. С другой стороны, мне легко говорить, ведь не я же узник. Оглядев камеру, я подёрнул плечом. Да, мрачное место. У Эдмона Дантеса, наверняка, было больше пространства. Я поднял голову и рассмотрел пару небольших отверстий, через которых свет проникает внутрь, и снова поёжился.

Ладно, я пришёл совсем для другого — собирался поиграть в свою версию «Доброго и злого полицейского», но Верёвочкин где-то задержался, а мне не хотелось надолго здесь оставаться. Придётся импровизировать.

— Нет, — небрежно махнул я рукой. — Лично к вам я не испытываю ни малейшего неудовольствия.

— Разве? — заключённый посмотрел на меня с удивлением.

— Когда я врал? Повторю: к вам, Драко Витусович, я отношусь спокойно. Вы — жертва… жертва системы, если так можно выразиться. Более того, я даже соглашусь, что вы — вполне хороший человек и семьянин, поскольку ради своих близких пошли на сделку с дознанием, а могли бы поупираться, и вашим многочисленным родным тоже пришлось бы несладко.

— Вы точно смеётесь надо мной!

— Даже не знаю, как убедить в обратном. Как чиновник высокого ранга вы, честно говоря, являлись злом для государства.