Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

— Ну спа-а-аси-и-ибо.

— Всегда пожалуйста, — шутливо поклонился наставник. — Ты сам сейчас где?

— На одном из транспортников, лечу на Чикагу.

— Хадия?

— Она самая.

— А что паломничество?

— С учетом всего свалившегося, мне как-то не до того.

— Ты не меняешься… — вздохнув, Мастер покачал головой.

— Но-но! Сразу после Чикагу я собираюсь его закончить.

— А сколько храмов осталось? Четыре?

— Два.

— КАК?!

— Скажем так, мы не задерживались. А еще, вместо того чтобы бегать по Тайтону, воспользовались звездолетом.

— Шейд…

— А что?

— Я понимаю, что тебе много до чего нет дела. Но ты хотя бы сделай видимость соблюдения традиций!

— Я подумаю.

Так, с Ирбисом мы проболтали где-то полчаса. Повспоминали прошлое, обсудили нынешнее, прикинули будущее. Ирбис все-таки подозвал нового ученика и показал мне его на камеру. Посмотрев и немного поболтав с последним, мне только вздыхать и переносицу потирать оставалось. А все потому, что человек не понимает куда попал. Спокойный, сдержанный, он старался соответствовать идеальному образу Дже’Дайя который вложен в это слово. Где вложили, вопрос тоже не стоял, по одному лицу можно было сказать: монахи — зло.

Уточнил у Ирбиса, выглядел ли он настолько же «уравновешенным», как и его ученик после окончания обучения в Акар Кеш. Услышав утвердительный ответ, сделал себе зарубку, чтобы держаться от Талидов подальше.

На том разговор и закончился, зато продолжился с Хардом. Ответив еще на пару вопросов, я оставил парня на дежурстве и пошел к себе в комнату — дальше познавать, Великую, мать её, Силу. Но кто мог подумать, что это станет лишь началом? Не знаю каким боком, или местом, но Хард нашел во мне не только слушателя, но и мудрого наставника, с которым можно посоветоваться. И каждый день он приходил ко мне либо высказаться, либо попросить пару советов, либо просто поболтать, отвлекая от работы. Сначала это веселило, потом стало раздражать, ну а когда потянулись остальные члены экипажа, я стал тихо материться.

Нет, можно было людей и послать, но тогда пострадает репутация, а я вроде как показал себя с положительной стороны. Но я честно пытался объяснить, что медитация — это огромная кропотливая и очень важная работа. Увы, не одаренному силой этого не понять. В его глазах, ты сидишь на жопе и страдаешь херней и с этим ничего не поделать. Эх… Жизнь — боль.

Так что, когда судно прилетело на Чикагу, я был счастлив как в первый раз, когда сюда прилетел. Свобода! Свобода, нормальная свежая пища — и обилие еще больших придурков, которых руки тянутся зарезать. Особенно когда тебя в первом же магазине пытаются обсчитать просто потому, что ты «приезжий лох». Но тут я уже не сдержался и, подняв торгаша Силой за шкирняк, мило поинтересовался: «кто из нас двоих лох?» После утвердительного ответа, что точно не я, мне выдали нечто похожее на шаурму и даже предоставили сдачу. Эх… Вот не понимают тут по-хорошему. С первого раза.

Так, завтракая, я и шел по улице, поглядывая по сторонам, и вот что-то все меньше мне нравилось то что я видел. Охраны было слишком много, как своей, так и чужой. В воздухе чувствовалась некая напряженность, а вооруженные представители разных кланов смотрели друг на друга отнюдь не влюбленными глазами.

При этом, с другой стороны, я не слышал на улицах криков, не видел воришек, все было в разы спокойней, чем раньше. Да что там, обыкновенной уличной шпаны не наблюдалось, а это реально нонсенс. Но изменения были не только физическими, но и эмоциональными. Идя между простыми гражданами и слушая их эмоции, я терялся и задавался вопросом — а туда ли прилетел? Народ реально стал… добрее, что ли? Во взглядах не было гнева, обыватели не проявляли открытой вражды и не шарахались от клановых бойцов. Сами защитники тоже не беспредельничали и больше напоминали реальную милицию, которая печется не только о власти клана, но и о порядке на клановой земле.

Я даже глаза протер, когда увидел, как один из патрулей встрял в разборки подвыпившей компании и постарался мирно разрешить конфликт. Не сказать, что получилось, но парни старались, ну а мечи и ножи выполняли скорее декоративно-стимулирующий атрибут. Я даже немножко им помог, напугав бухих с помощью Силы, чтобы те были сговорчивее и не пытались показать силу клановцам.

Но не успел я далеко уйти, как этот же патруль, узнал во мне (будущего) мужа Хадии и, нагнав, вежливо предложил свои услуги. А то ведь как это так, такая важная персона, и без охраны? Даже формальной. Смерив парней взглядом и убедившись, что парни хоть и плевать на меня хотели, но вот о чести Госпожи действительно переживают, даю добро. Пяти минут не прошло, как был предоставлен аэрокар.

Дворец Хадии, до которого меня доставили, был скорее небольшой пирамидальной крепостью с башнями наверху и очень большим запасом разномастных сюрпризов для нарушителей всех типов — летающих, ползающих, бегающих. В центре крепости, прямо на её вершине, стояла тяжелая лазерная установка, плюс еще несколько в городе, так что даже если пригнать сюда какой-нибудь крейсер, ему мало не покажется. Одного только взгляда на все это великолепие хватило, чтобы можно было оценить подход девочки к собственной безопасности, а припомнив обстановку в городе, вынужденно признал меры актуальными.

Когда же кар залетел в ангар, меня ждал сюрприз в виде выстроившихся в коридоре двух шеренг солдат. А в конце, прямо у входа, стояла счастливая Хадия. Вернее, это я её вижу счастливой, вон как фонит, но внешне — ледяное спокойствие и суровый взгляд.

— С возвращением, Шейд. Я рада что ты прилетел так быстро, — сдержанно кивнула Хадия при моем приближении.

— Привет, Солнце. Ты бы еще красный коврик постелила, — вздыхаю и, наплевав на все, приобнимаю за талию и, развернув к двери, веду за собой. Смятение, заправленное удивлением и непониманием за спиной, было отличной наградой. Сами солдаты, приняв к сведению мимолетный жест Госпожи, стали расходиться по своим делам, оставляя нас наедине.

— Шейд, я сколько раз говорила, чтобы при подчиненных ты вел себя сдержанней, — прошипела Хадия, бросив на меня злой взгляд, тем не менее не пытаясь вырваться.

— Ну так я сдержан, что не так? Хочешь, могу не сдерживаться, — и чмокаю в лобик, который был