Фантастика 2026-17 - Максим Мамаев

из основных специализаций которого был Свет, мог бы и втрое быстрее пролететь эту дистанцию, но наличие обузы в моём и трупа лицах не позволяли. А так чародей Света подобной мощи на коротке и шестьсот километров в час развить способен скорость… Правда, часа на такой скорости он не выдержит — каналы маны, тело и энергетика начнут разрушаться раньше. Или мана закончится быстрее, тут как повезет…

Возвращение помню смазано. Встревоженное лицо Хельги, напряженные взгляды Темного и Светлой с Кристиной, через какое-то время, уже лежа в кровати, почувствовал присутствие ещё нескольких своих. Открыв глаза, увидел Алёну, которая что-то пыталась мне сказать, держа за руку, и обоих Петров с Алтынай, стоящих чуть поодаль.

После я уже ничего толком не помню. Теряя сознание, успел лишь подумать, что неплохо бы запустить процесс самоисцеления усиленными Зелеными Молниями — но тут же вспомнил, что энергии почти нет… А дальше меня поглотила бездна глубокого, черного сна без сновидений.

Когда я открыл глаза в следующий раз, то почувствовал сразу несколько вещей. Во первых — жутко хотелось есть, во вторых — в теле всё ещё была мерзкая слабость. В третьих — мне было очень, очень жарко и душно… Ба, да у меня жар!

А ещё — меня явно лечили. Восприятие легко уловило сразу несколько нитей чар, тянущихся ко мне. Ритуальный круг на потолке, прямо над кроватью, судя по тому, что я ничерта не понимал в символах, из которых он состоял, был создан Хельгой. Сия конструкция, с опорой на Великий Источник Николаевского Замка, гнал волны целебной магии, взяв на себя только одну задачу — стабилизацию потоков энергии в моей ауре.

А вторым потоком чародейства, что исцеляло меня, были мои собственные Зеленые Молнии. И, как показал быстрый анализ моего состояния, причиной моего состояния были как раз они — я давно был в порядке, а они никак не могли угомониться, пытаясь лечить то, что уже здорово. А, как известно, любое лекарство при чрезмерном злоупотреблении становится ядом. Так и с исцеляющей магией… Впрочем, убить они меня в любом случае не могли, просто держали бы с температурой до момента, когда я сам очнусь и отключу их действие. Что я и сделал.

Стало малость полегче. Жар начал довольно быстро спадать, и я уже начал подумывать о том, чтобы выбираться из постели, несмотря на всё ещё чувствующуюся слабость, как дверь в покои распахнулась.

— Ты очнулся!

Не успел я глазом моргнуть, как меня прижал к кровати маленький белокурый ураган в зеленом платье. Под счастливые визги и объятия меня быстро ощупали, просканировали моё состояние, куснули в мочку уха и поцеловали. И так продолжалось минуты две, прежде чем первый натиск ослаб и я, наконец, сумел более-менее освободиться и отдышаться.

— Ты едва не сделала то, что не удалось всем нашим врагам, радость моя, — с улыбкой сказал я. — Было бы очень глупо умереть дома от рук не рассчитавшей сил жены.

— И было поделом тебе, подлец! — обвиняюще ткнула пальцем мне в грудь девушка. — Ты хоть представляешь, как я волновалась⁈ В том плане, который ты мне рассказал, никаких битв с Богами и вселений непонятных сущностей в твое тело не значилось, дорогой супруг! Что это вообще было⁈ Я уже боялась, что ты погиб!

Несмотря на шутливый тон, в самой глубине глаз Хельги на миг мелькнуло что-то такое… Настороженно-оценивающее, словно бы девушка взвешивала, насколько лежащий перед ней человек её муж. Первая радость, когда она накинулась на меня бездумно, в порыве чувств, уже схлынула и теперь передо мной была та Хельга, которую привыкли видеть все члены нашего Рода — собранная, рассудительная и хладнокровная.

— Признаюсь честно, родная — я и сам ничего подобного не задумывал, — абсолютно искренне заявил я. — По плану…

Договорить мне помешала новая гостья. Тень в одном из углов помещения стала темнее, уплотнилась и обрела объем, чтобы секунду спустя вытянуться на несколько метров. А когда отхлынула назад, на её месте оказалась уже вторая моя женщина.

— Господин! — как всегда, в минуты серьезного волнения обратилась ко мне не по имени Алена.

В общем, вернулись мы к разговору лишь спустя несколько минут. Пока суд да дело, в комнату успели принести несколько подносов с едой и питьем, сервировав небольшой стол. Куда я, собственно, и переместился, накинувшись на принесенное.

— В общем, поэтому мне и пришлось отдать ему власть над своим телом, — закончил я короткий, в общем-то, рассказ. — Выхода особого не имелось, я действительно не справился бы своими силами. Впрочем, вы и сами это видели… Богов мне было не удержать при любом раскладе. Да я даже кровососа бы уже не одолел.

— Ты рисковал, — вздохнула Хельга. — А если бы он тебя обманул?

— Тогда у меня были бы большие проблемы, — пожал плечами я. — Но, к счастью, всё обошлось. И обсуждать, правильно ли я поступил в тот момент, сейчас уже не имеет смысла. Лучше скажите, сколько я проспал? И каковы наши потери?

— Лучше расскажи, что ты увидел в памяти этого… Рогарда Серого, — попросила Хельга, не дав ответить открывшей уже рот Алене. — Ему можно верить? Кто он такой на самом деле? И что значит — седьмой из тридцати трех Воителей?

Я помолчал несколько секунд, собираясь с мыслями. Алена мгновенно закрыла рот и всем своим видом демонстрировала крайнее любопытство. Впрочем, как и Хельга… Что ж, не могу же я скрывать это от своих двух самых близких людей?

— Рогард действительно человек. И все Забытые — тоже люди, в полном смысле этого слова. Не полубоги во плоти, не сверхсущества, не ещё кто-то — каждый из них был человеком… Изначально. А дальше всё зависело от них самих — чего удастся достигнуть, развиваясь, как маг. Он родился под самый конец Первой Войны за Небеса, в семье обычных чародеев. Шли ключевые сражения, определявшие исход войны, и его родителей призвали в качестве ополчения. К тому моменту в Империи уже в принципе не было тех, кто не владел магией — те, кто не обладали этим даром с рождения, обретали возможность стать чародеем посредством особого ритуала в возрасте десяти лет.

Мне вновь вспомнилось виденное в памяти могучего мага, и я лишь покачал головой. Поразительный уровень магической цивилизации, способный дать магический дар каждому — воистину одного этого было достаточно, чтобы признать тех,