"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

class="p1">— Война — это не дуэль. Это грязная, кровавая, вонючая работа. Если это не для вас… — я снова сделал драматическую паузу, — вот двери. Уходите, пока не поздно.

Никто не пошевелился.

Никто не встал.

Знать проверяла меня на прочность, да. Но присутствующие также понимали железную логику происходящего. Если кто-то сейчас выйдет, его враги, оставшиеся в зале, используют этот поступок, чтобы уничтожить репутацию рода на поколения вперёд. Аристократы были заложниками собственного тщеславия и сословных устоев.

— Операция «Величайшая охота», также известная как «Гиена», — продолжил я уже мягче, но не теряя убедительности, — сожрёт трусов и дураков без разбора. Ей всё равно, какую фамилию вы носите и сколько веков ваш род верой и правдой служит империи. Вы здесь потому, что вы — сильнейшие маги. Ценный, я бы сказал, бесценный ресурс для выживания нашего государства. Ваша сила нужна ему сейчас как никогда.

Я видел, как эти слова находят отклик.

Плечи некоторых расправлялись, во взглядах загорался огонь. Лесть, смешанная с суровой правдой, действовала безотказно.

— Но не рассчитывайте, что враг будет глуп, — предупредил я. — То, что вы увидите в седьмом кольце, это не бездумная орда. Это армия. Нас много, и мы сильны. Но нам предстоит не прогулка, а самая сложная битва в истории колоний. Соберитесь. Настройтесь. Завтра последний день приготовлений. Послезавтра на рассвете мы уходим.

Когда я закончил, в зале не было аплодисментов. Воцарилась тишина, полная уважения и, возможно, даже одобрения.

Я завоевал уважение знатных родов. Они увидели не юного выскочку, а лидера, который знает, что делает. Прошлые успехи в фармацевтике, в строительстве железных дорог, освобождении «Новоархангельска» работали на меня, создавая ореол компетентности.

Те, кто приехал с «большой земли», возможно, всё ещё смотрели на меня свысока, но их меньшинство. Большинство присутствующих жили в колониях, на себе ощущая пользу моих решений.

Покидая зал, я заметил в толпе Ольгу Потоцкую.

Она стояла в стороне, у стены, и смотрела на меня, улыбаясь. Присутствие Оли стало глотком свежего воздуха в удушающей атмосфере интриг и амбиций.

Впереди были последние сутки. Завтра финальные приготовления, а рано утром — отлёт.

Я сидел в гостиной своего вагона, пытаясь читать отчёт Черепанова, но буквы расплывались перед глазами. Напряжение от подготовки давило. Дверь из спальни открылись, и вышла Ольга. Она была босиком, в моей рубашке. Распущенные волосы девушки струились по плечам.

— Всё ещё работаешь? — тихо спросила она, обвивая мою шею руками.

— Пытаюсь, — я отложил бумаги и закрыл глаза, чувствуя её лёгкое прикосновение. — Но, кажется, безуспешно.

— Тогда, может, хватит? — губы Оли коснулись моей шеи. — Хотя бы на несколько часов.

Я больше не вернулся к бумагам. Провёл вечер с ней, стараясь не думать о грядущей экспедиции.

Мы говорили о чём-то простом, отвлечённом. Оля рассказывала о своих наблюдениях за колонией виверн, которых начала приручать. Я рассказывал ей глупые анекдоты из прошлой жизни, заставляя смеяться.

Лежал на спине, а Ольга прильнула ко мне, положив голову на грудь. Я водил пальцами по её спине, чувствуя под тонкой кожей лопатки. Дыхание девушки было ровным и спокойным.

Казалось, мы оба смогли ненадолго отгородиться от всего мира, найдя утешение друг в друге.

Когда я уже начал проваливаться в долгожданный сон, раздался стук.

Нет, не стук — удар. Нетерпеливый, тяжёлый, требовательный. Так стучат, когда за дверью — настоящая беда.

Ольга вздрогнула и прижалась ко мне сильнее.

— Не ходи, — прошептала она.

— Надо, — я аккуратно высвободился из её объятий, накинул на плечи халат и вышел в гостиную.

Подойдя к двери, почувствовал, как в кармане халата нагрелась антимагическая пластина.

Кто-то пытался оказать на меня ментальное давление? Я резко распахнул дверь.

На пороге стояла Соня Романова. Но это была не та язвительная и холодная инквизиторша. Лицо девушки было бледным и полным какой-то смертельной, ледяной серьёзности.

— Ты, — её голос был тихим, но каждое слово вонзалось, как отточенный клинок. — Ты обрёк меня на позор, Кирилл. Отказ Горчакова от брака сделает меня посмешищем для всей империи.

Я почувствовал, как пластина в кармане уже почти раскалилась.

— Вообще-то планировал спасти вас от брака с человеком, который вам противен, — спокойно ответил я. — Теперь он будет сражаться за империю. А у вас появилось время. Время найти другой выход, уладить этот вопрос с отцом или решить его по-другому. Разве не этого вы хотели, когда просили меня о помощи? — я чуть повысил голос в конце фразы.

Соня горько усмехнулась. Её взгляд скользнул за мою спину, вглубь вагона. Я обернулся и увидел в дверях спальни Ольгу. Она стояла, закутавшись в простыню.

Соня задержала на ней взгляд, и в глазах мелькнуло что-то неуловимое… Боль? Ревность? Затем Романова снова посмотрела на меня.

Соня была заложницей собственного происхождения: я понял, что вся язвительность, всё ледяное презрение — это всего лишь щит. Щит от отчаяния.

— Соня, — произнёс я мягко. — Что вы на самом деле хотите? Зачем вы пришли сюда?

Девушка смотрела на меня, её грудь тяжело вздымалась. Казалось, вот-вот она взорвётся — криком или слезами. Но вместо этого Романова сделала резкий шаг вперёд.

— Я пришла… — начала Соня, и её голос на мгновение сорвался, но она с силой выдохнула. — Хочу участвовать в «Величайшей охоте». Включи меня в команду одного из дирижаблей.

Такого поворота я не ожидал.

— Зачем это вам? — искренне удивился я. — Императорской дочери, которая и без того находится в непростой ситуации. Ведь на одном из этих кораблей будет князь Горчаков. Ваш бывший жених. Вы хотите устроить ему представление на глазах у всей империи?

— Именно поэтому! — страстно прошептала она. — Чтобы все они увидели! Чтобы он увидел! Чтобы мой отец наконец понял! Я не вещь, не пешка в его политических играх! Я не буду сидеть сложа руки, пока решается моя судьба. Если я должна сражаться за своё место в этом мире, я буду сражаться. И пусть видят, что я обладаю большей храбростью и силой, чем он! Я докажу, что чего-то стою не как придаток к титулу, а сама по себе!

Я покачал головой, и в глазах Сони тут же вспыхнула ярость.

Желание доказать свою ценность, вырваться из клетки условностей, пусть даже ценой собственной жизни. Это было благородно. И безрассудно до умопомрачения.

— Нет, Соня. Не могу этого позволить.

— Почему⁈ — её голос снова сорвался на крик. — Я сильный маг! Я инквизитор! Я…

— Вы — дочь Императора! — жёстко перебил девушку. — Ваша гибель на этой операции, даже если вы проявите чудеса героизма, будет использована против вашего отца, против Дмитрия, против меня.