"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Поёжилась, но деваться некуда — чемодан с тряпками я забыла в Эльмарионе. Теперь же придётся что-то думать с одеждой, потому что на мне до сих пор было придворное платье по последней моде, но выглядело оно жалко. Чёрный от земли подол, грязные цветочки по краю, кое-где виднеются дыры. Я оторвала от платья нижнюю юбку простого белого цвета и нацепила поверх сорочки. Потом, немного подумав, надела корсет поверх сорочки и почувствовала себя не такой голой, как в одной нижней рубашке. По такой жаре сойдёт.

Потом тщательно расчесала волосы пальцами и оставила сохнуть. Завтра заплету их и уберу под платок, который сделаю из рукава платья. Важно спрятать рыжие волосы.

Потушив огонь и ближе придвинувшись к потухшим углям, я собралась в комок и постаралась уснуть.

Мне снилось, будто я летела над той рекой, у берега которой я так безмятежно спала. С высоты видела свои яркие волосы, раскинувшиеся по песку, и тело, свернувшееся в позе эмбриона. Небо на востоке уже начало алеть, и я смотрела в ту строну, радуясь новому дню и теплу, которые несёт с собой светило.

Внезапно внимание привлёк кусочек хлеба, который лежал на чистой тряпице возле потухшего костра. Я спикировала вниз, и рот наполнился слюной предвкушения. Дёрнувшись, я открыла глаза и проснулась.

У самого костра сидел ворон, который держал в клюве оставшуюся с вечера краюху хлеба. Кося круглым глазом в мою сторону, он внезапно взмыл вверх и был таков. Я досадливо поморщилась — кажется, мой завтрак только что сократился вдвое.

— Ах ты ж гад! — воскликнула я, но ворон уже был таков.

Поднявшись, я покрутила ногами и руками, чтобы размять затёкшее тело, и прислушалась к щебету птиц. Природа оживала, нежась под первыми солнечными лучами. Пора и мне в путь. Осторожно собрав волосы, я заплела их в косу и свернула в тяжёлый узел на затылке. Оторвала рукав платья, потом уничтожила расшитые манжет, получив что-то вроде прямоугольного платка. Подвязала голову, посмотрелась в реку. В целом, выгляжу я неплохо.

Пришлось разжигать костёр и варить себе простую овсянку на воде. Горячая каша плотно облепила желудок и подарила ощущение сытости. До обеда хватит. Из еды у меня остался только сыр и соль, и я с сожалением вдохнула. Было бы на костях хоть немного жира, мне бы точно не грозила голодная смерть. А так…

Выпив кружку кипятка, я собрала вещи и тут услышала непонятную возню. Из леса гордо вышел мой Рыжик, который тащил в зубах что-то чёрное и блестящие. Приглядевшись, я поняла, что это ворона.

«Рыжик, зачем ты притащил сюда птицу?» — негодующе спросила я.

«Он стащил у тебя еду», — агрессивно ответил лис.

Ах, вот оно что.

«Ну он же уже съел хлеб? Зачем теперь его трепать?»

«Съешь теперь его. У тебя же есть острый металл и огонь?!»

«Я тебе съем! Только отпусти — прокушу тебе задницу, будешь плешивый ходить!» — в наш разговор вклинился чей-то скрипучий голос.

Я уставилась на Рыжика с добычей.

«Кто это говорит?!» — испуганно спросила я, а чёрная птица дёрнула головой.

«А она что, понимает?» — взвизгнул всё тот же неприятный голос.

«Это ворон разговаривает? Как такое возможно?»

— Карр! — громко возвестил о себе ворон и трепыхнулся в зубах лиса.

«Отпусти его! Он и правда умеет со мной разговаривать!» — я почему-то обрадовалась. Значит, у меня есть способность понимать не только лиса? Это же замечательно!

Рыжик нехотя выплюнул потрепанную птицу и принял охотничью стойку, готовый сразу же прыгнуть на нахала.

Ворон встал на лапки, попрыгал, покрутил шеей.

«Поганый лис, ты прокусил мне крыло!» — проскрипел он и в мгновение ока взлетел на ветку.

«Не каркай! Летать же можешь», — огрызнулся лис.

Со мной Рыжик разговаривал коротко и даже, по-своему, косноязычно. А тут, надо же, с представителем животного мира обрёл дар красноречия.

Ворон каркнул пару раз и был таков. Улетел и даже не оглянулся! Я вздохнула и почувствовала, как мимолётная радость исчезла. Надо же, сбежал! А я бы порасспросила его и поболтала, а то за день уже успела соскучиться по общению.

— Пойдем, Рыжик, — произнесла я вслух, чтобы хотя бы услышать свой голос. — Нам ещё нужно найти еду и узнать, куда мы вышли.

* * *

К людям меня вывел нос. Я ощутила запах костра и осторожно замедлила шаг.

«Рыжик, проверь, кто впереди. Есть ли там опасность?»

Лис припустил вперёд, а я подумала, что с таким говорящим спутником очень удобно путешествовать. Огляделась — к реке спускалась тропинка, а под крутым обрывом болталась лодка. Значит, тут либо хижина рыбака, либо окраина поселения.

«Там один дом. Во дворе куррры», — послышалась мыслеречь лиса. — «Один старый человек. Не опасно».

Я обрадовалась и ускорила шаг. Примерно через пять минут мне открылась небольшая деревянная избушка, окружённая высоким забором. Во дворе слышался гомон птиц, а ещё чувствовался запах навоза. Мне отчаянно нужна была еда, и я планировала попроситься на ночлег.

Калитка была открыта. Я толкнула её, и Рыжик первым прошмыгнул на участок и затаился у ближайшего куста.

«Не смей трогать кур!» — приказала я ему. — «А то нас выгонят. А мне нужна помощь».

— Здравствуйте! Есть кто-нибудь? — прокричала я. Осторожно пошла вдоль забора, оглядывая территорию. Но никто не отвечал. Тогда я, обойдя периметр, решилась постучать в дом.

Дверь неплотно прилегала к косяку, и я толкнула её, сжимаясь внутри от дурного предчувствия. Так и есть — посредине большой комнаты лежал пожилой человек, по пояс придавленный огромной деревянной полкой. Даже не полкой, нет, а нижней частью большой антресоли. Я видела такое в старых деревенских избах — под потолком прибивали плоское днище и использовали как место для хранения утвари, одежды, разных инструментов и прочих нужных в хозяйстве вещей. Сейчас эта огромная деревянная махина придавила хозяина к полу, как какую-то муху.

Он лежал и беспомощно смотрел на дверь. Вокруг валялись разные вещи, но я поняла, что человек отчаянно страдает. Ни воды, ни еды в прямом доступе у него не было, и сколько он так лежит — неизвестно.

Я подбежала к нему и начала убирать с полки вещи. Тут был маленький сундучок и деревянная коробка. Черепки от глиняных горшков. Широкие короткие лыжи и лёгкие корзинки из ивового прута. Разбирая завалы, я наконец освободила полку и смогла её поднять самую малость, чтобы старик смог отползти.

Его голени были