"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

до самых трилобитов, которым она обещала оборвать их все ножки, мелко покрошить, смешать с водорослями, нафаршировать через одно очень интересное место, а затем обжарить на медленном огне. Думаю, получилось бы вкусно, Глафира всегда вкусно готовит. Я взял из стоящей на периле вазочки свежевыпеченный бублик, надкусил и макнув одной стороной в чай, принялся со смаком поглощать, одновременно переживая за своего котейку, ибо заметил, что моя домоправительница немного сошла с курса, прихватив по пути оружие массового поражения в виде небольшой чугенной сковородки. Бам-с. Точно в цель. Батон замер, выпрямился и, крутанувшись вокруг оси, с прощальным мявком рухнул на землю, старательно увернувшись от несущегося навстречу розового куста. Глафира подобрала сковородку, дунула на неё словно ковбой на дуло дымящегося пистолета и, забрав остатки сосисок, гордой походкой вернулась на кухню. Эх, похоже на сегодня представление окончено и кой-кому из артистов нужна помощь. Я быстро доел бублик, отряхнул руки о ромашки на трусах, сложил их рупором и, задрав голову в сторону крыши, крикнул:

— Киса, там твоего милого опять промеж ушей приложили, пора спасать! Ориентир — розовый куст справа от клумбы с сорняками.

Из-за края крыши выглянула кошачья мордочка, сверкнула глазами и исчезла. Через мгновение Киса появилась рядом с лежащим и демонстративно хватающимся за сердце Батоном, подхватила его под лапы и вновь исчезла, на этот вместе со своим благоверным. Что ж, пора и мне собираться. Уроков сегодня нет, а вот доп занятие с младшеклассниками присутствует и мне их надо чем-то занять. Я подошел к шкафу, распахнул дверцу, пробежался пальцами по висевшим там костюмам. О, мой первый костюмчик из этого мира с броневставками и даже бронеюбочка к нему сохранилась (не, не, не одевал я её никогда, но комплект, есть комплект) — ностальгия. Я снял костюм с вешалки, взвесил на руке и, вздохну, повесил назад — большеват стал, да и полурыцарский стиль уже как-то не привлекает, куда лучше обычная рубаха и легкая куртка некогда привезенная Ирен из её мира. Благо я обычный трудовик и форма одежды у меня свободная, а то бы пришлось в мантии щеголять, как остальным учителям-бедолагам: жарко, неудобно, один плюс — в этом балахоне чумадан вещей спрятать можно, ну еще в походах как плащ-палатку использовать.

Мой взгляд скользнул вниз. О, здравствуйте… не, ну большой палец левой ноги у меня просто круасавчик, да и правый неплохо так в дырочке смотрится, и вообще, пятка у носков целая, а значит носить можно, всё остальное — дополнительная вентиляция. Так, всё, надо идти, ибо работа отвлекает от дурных мыслей, а они, после вчерашних приключений на изнанке, не-нет да забредают в мою дурную голову, изрядно топчась по лабиринту тамошних извилин. Например, этот звонок, ведь я точно его помню, не показалось и в моих старых записях про него упоминается. Получается, что время неизменно, всё уже произошло и ничего уже не изменишь никаким вмешательством, хоть целое поле бабочек вытопчи. Короче: пей, гуляй, еб….хотя от последнего пункта лучше воздержаться. Или все куда сложнее? Я мотнул головой. Так, пора завязывать, а то подамся в философы, найду бочку и буду там бомжевать, попутно одаряя окружающих своими великими мыслями. Всё, работа ждет…

* * *

Мои мысли, мои скакуны, как-то криво уноситесь вдаль и хоть много вас у меня в голове толку от этого нет нефига… Немного нескладно, ну и ладно. Главное ведь не рифма, а процесс, хотя бы и мыслительный. А тут вот предо мной загадка… можно сказать великая дилемма, что бы это не значило.

— М-дя, — я задумчиво почесал указательным пальцем переносицу и, «мдякнув» еще пару раз, вновь уставился на предмет на долгие десять минут погрузившие меня в пучину размышлений.

— Ярослав, ты тут⁉ — раздался из класса зычный бас нашего завхоза.

— Ну а где мне еще быть⁉ — ответствовал я, почесывая тыковку.

— Копченные драконы, и что это вы тут сегодня делали⁉ — поинтересовался Дорофеич, с хрустом бредя по щиколотку сквозь горы опилок вперемешку со стружкой.

— Совки, — буркнул я, не отрывая задумчивого взгляда от стоящей на столе резной коробки. — Всего лишь совки для мусора

— Уверен? — гном наконец прорвался сквозь завалы и ввалился в коморку, потоптавшись на пороги, дабы сбить с сапог кудрявые останки некогда благородной древесины.

— Угу, — кивнул я, продолжая буравить взглядом шкатулку. — Вон в углу стоят, можешь полюбоваться.

Гном скосил глаза на некое подобие сделанных из дерева совковых лопат, настолько кривых, что в их дизайне неприкрыто читался стиль Пикассо, а в количестве и сложности некоторых деталей скользил пьяный бред Да Винчи.

— И это все? — спросил гном, вертя в руках один из совков и явно пытаясь понять зачем ему две поперечины и пара колец на концах оных.

— Есть еще это, — я не глядя взял со стола «грабельки» и почесал ими вновь за зудевшую шею. — Полезная штука.

— Слушь, Ярослав, мне как раз совок нужен — обычный такой, а не творения твоих юных гениев, которые без своих волшебных палочек даже в сортир сходит не могут.

— А ты бы эти сортиры размером поменьше строил, а то в некоторых пока до нужного места доберешься, уже забудешь зачем пришел. Вот скажи, зачем вы эту туалетную башню построили? Это ж лабиринт настоящий, минотавра только не хватает. Там ведь нет минотавра?

Я скосил глаза на гнома, который отрицательно затряс головой, правда помедлив перед этим… совсем немого… буквально секундочку.

— Дорофеич…

— Да нет там никаких минотавров, вранье все это. Там вполне культурное место для досуга и общения. В преферанс можно сыграть в покер…

— Ага, в двадцать одно…

— Не знаю такой игры, — косо посмотрев на меня, ответил гном. — А вот покушать там и с хорошими людьми пообщаться — можно.

— Сидя на горшках? — я развел руками. — Знаешь, я даже не знаю, как себе такое представить. Римские патриции… детский сад — ясельная группа, или нет: фольк-группа «Веселый перепук».

— Да все нормально, — отмахнулся тот, — там такие ширмочки, по пояс и розы кругом в горшках… цветами пахнет… Ты мне лучше скажи, что это за коробка такая.

— Это? — я скосил глаза на шкатулку и, вздохнув, пояснил: — Это, батенька, шкатулка Шредингера.

— Кого?

— Шредингера.

Гном задумался.

— Не помню такого ученика.

— Да это не ученик, хотя сделал её ученик… знать бы еще кто его надоумил. В общем, там в коробке совок, но в данный момент я не знаю цел он или нет, ибо на нем вроде бы чары разрушения. Но, — я нравоучительно воздел палец. — Так как