"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

И ещё, даже если купчина выберет аристократический прикид — купцы не носят оружия типа шпаги. Их осанка далека от офицерской и нет врождённого права на власть. Дворяне в ответ презирают торгашей, хотя зачастую занимаются тем же через своих приказчиков и управляющих.

Разумеется, заметно различие в титуловании различных сословий. Это разные миры с диаметрально противоположными манерами, воспитанием и мировоззрением. А также понятиями о чести, отношением к труду и даже жестами. Аристократы держатся холодно, уверенно, выдержанно и даже грубость у них иного рода. А вот купец может орать во всё горло, ругаться, даже приложить от души кулаком и конечно же — торговаться.

Вот именно это я и подмечаю, прогуливаясь в сопровождении Григория. Чуть позади держится Тимофей. Сегодня я дал себя уговорить и впервые вышел на люди в военной форме. Сам и оба моих спутника. Сейчас отставной офицер или унтер абсолютно спокойно мог одеть военную форму. Особенно уместно это было на официальных приёмах и балах. Ну и, разумеется, к этому полагались награды и оружие. А какое любимое оружие гвардейского гусара — разумеется боевая сабля. Вот мы и идём, снимая сливки внимания со стороны дам и их кавалеров. Собственно холодное оружие априори являлось признаком «благородного сословия», а также статуса. Но прицепить боевую саблю — это уже элемент «ряженного». Я видел на встречных нечто навроде парадной лёгкой и изящной шпаги в ножнах, разукрашенных позолотой и камнями. А вот в дорогу дворяне зачастую ещё брали дорожные или боевые пистолеты.

А напялил на себя мундир я для того, чтобы привыкнуть к нему и к весу тяжёлого оружия. Тем более для отставных менее строгие требования к ношению мундира. Можно расстегнуть пуговичку, одеть более свободный доломан, вместо ментика ввиду ожидающегося дождя взять гражданский плащ.

Дело шло к вечеру, перед дождём парило и я расстегнул воротник тёмно-синего доломана. Узкие чакчиры (гусарские штаны) и высокие сапоги тоже не способствовали в этот душный день поднятию настроения. А ещё сабля тянула пояс и непривычно долбала ножнами по бедру. Не представляю, как они целыми днями таскают эту железку. Может не только из-за долгой езды в седле кавалеристы так широко расставляют ноги. Попытавшись копировать походку Григория, я вроде добился того, что оружие перестало долбить по колену.

Я устал, и мы уже недалеко от дома. Прохожие дружно расступаются перед гусарами. Видать солидную или наоборот скандальную репутацию имеют эти ребята. Кто-то снимал шапку, другие просто переходили на противоположную сторону. На перекрёстке перед большим двухэтажным домом с лавками внизу, послышался стук колёс.

Навстречу медленно выкатила тяжёлая карета, запряжённая четвёркой сытых гнедых лошадей. Медленно, потому что в городе четвёрке трудно разворачиваться в узких местах. Это при поездках между городами я наблюдал подобные поезда или даже запряжённые шестёркой.

На запятках пара лакеев, задача которых разгонять если надо толпу и прислуживать хозяевам.

Неожиданно экипаж остановился, за стеклом мелькнули лица. Один из сидящих внутри — полный, румяный с напомаженными усами и неприятным взглядом господин радостно засмеялся и сказал кому-то внутрь. Причём так громко, чтобы услышали на улице:

— Гляди-ка, — протянул он ехидным голосом, — Нынче гусары пешком ходят. Верно, граф, лошадь в карты проиграл?

В карете хохотнули, нарисовался другой типаж. Постарше с худым остроносым лицом. Тот поспешил добавить:

— Не к лицу дворянину месить грязь на улице. На то мужики имеются.

Я еле успел удержать равнявшегося вперёд Григория. Тот явно рвётся в бой. Нет, не драться прямо тут на улице. Но явно мой спутник намерен сцепиться языками с этими господами.

— Кто такие? Я их знаю? — я повернулся спиной к карете, показывая своё отношение к происходящему.

— Разумеется знаете. Тот, что в теле — это граф Павел Аркадьевич Нащокин.

— И?

— Камер-юнкер при дворе ярославского генерал-губернатора. Большой охотник до карт, женщин и чужих долгов. Из старого ярославского рода. Правда поговаривают, что он нынче весь в долгах.

— И где я ему дорогу перешёл?

— Ну как же? Запамятовали, Александр Викторович? Ваше сиятельство как-то при большом стечении важных персон выиграли у него в фараона две тысячи рублей. Он тогда решил, что Вы жульничали. Но бросить вызов не посмел. Хотя сам шулер первостатейный.

— Ну?

— Главное было не в деньгах. Вы ещё отказались дать ему отсрочку и вынудили тем самым заложить московский дом, полученный в приданое за жену.

— Так, серьёзный повод. А второй что за фрукт? У него я тоже выиграл?

— Нет, — теперь уже Григорий немного успокоился и вполне контролирует себя, — это подполковник Николай Сергеевич Бекетов. Артиллерист.

— Гвардеец?

— Был, но после дуэли его перевели в регулярный полк.

— Что за дуэль? Я участвовал?

— Ещё как, Вы же ему щёку рассекли.

— Ай-яй-яй, какая трагедия. Из-за чего? Я смутно вспоминаю этого типа, но нюансов не припоминаю.

— Из-за женщины, разумеется, — пожал плечами Григорий, — из-за княжны Ртищевой. Он тогда позволил себе слишком много за ужином.

— И я его вызвал?

— Нет, Он Вас вызвал. Но стреляться Вы, Александр Викторович, отказались. Сказали, что человек оскорбивший даму, недостоин пистолетов.

— И потому дрались на саблях, — это уже с большим удовольствием вмешался Тимофей, тем самым подтвердив, что тоже был свидетелем тех событий, — красивая дуэль была. Он потом долго с повязкой на лице ходил.

Григорий злорадно улыбнулся, — с тех пор Бекетов считает, что Вы выставили его на посмешище перед всей Москвой. А для него это хуже тяжёлого ранения.

Я невольно подумал, «а граф Белькуров был крайне неприятным человеком для своих врагов».

— А кто там третий, что забился в угол? — высмотрел я ещё одного пассажира.

— Барон Корф, пустое место. Прилипала к господину Нащокину, потому что сам без денег и без влияния. Вечно ищет себе хозяина. Редкостный болтун и трус.

Убийственная характеристика. А ещё Григорий говорил это довольно громко, так что это услышали в карете.

Глава 10

Дверца приоткрыта и на меня смотрит подполковник. Между ног он удерживает шпагу. А и в самом деле знатная отметина на правой щеке. Мужчину шраму украшают, но этот зажил и образовавшая ткань потянула веко и сейчас он смотрит этим глазом, будто прикидывает. Стоит ли купить некую вещь, или дороговато будет. Прикольно и