Наследство бабьего рода - Евгения Владимировна Потапова

Самое главное, что она уже проснулась, а глаза открыть не может, все тело словно парализовало. В голове паника, и сделать ничего не в состоянии, и молитв не помнит.

— Ыыыы, — еле выдавила она из себя.

Вдруг рядом оглушительно заорал кот, да так громко и угрожающе, что нечто отпустило Валю. Она повернула голову и увидела вздыбленную кошачью фигуру. Кажется это был ее сегодняшний знакомец. Котяра начал бросаться на кого-то невидимого, при этом не выключал свою сирену. С визгами и воплями прогнал кого-то, приоткрылась и заскрипела дверь, а затем оглушительно хлопнула.

Только после этого Валентина смогла пошевелить руками и ногами, вздохнуть полной грудью. Кот запрыгнул к ней на диван и улегся в ногах. Она хотела его погладить, но он зашипел на девушку.

— Не хочешь, как хочешь, но все равно спасибо тебе, — прошептала она.

Котяра удовлетворительно мявкнул, свернулся клубочком и засопел. Валентина взглянула на фото и увидела на нем себя. Даже вскрикнула от удивления, не каждый день встретишь фотографию, для которой ты не позировала. Они тихо заматерилась, и стала в нее вглядываться, но там ничего не происходило.

— Странная квартира, странное место, и родня вся странная.

Снова закуталась в одеяло и постепенно провалилась в сон.

Утром поднялась в девять часов. Отправилась на кухню готовить завтрак. Заглянула к бабушке в комнату, та уже не спала.

— Валя, а чего ночью было? Кто кричал? — спросила она.

— Кот кричал, — ответила Валентина.

— Какой кот?

Вот и правда, какой кот? Она повертела головой, но кот в поле зрения не попал. Валя позвала его, но никто не откликнулся. Пошла в кабинет, но и там никого не было. Странно, хотя может он опять в форточку сиганул.

Рассказала Клавдии Сергеевне про свой сон и про ночное происшествие.

— Эх, Валюша, все же притащила ты к нам домой покойника, — вздохнула бабушка.

— Это был сонный паралич, — возразила девушка. — Просто я днем упала в могилку, поэтому мне сон такой и приснился.

Она нахмурилась и постаралась отмахнуться от слов прабабушки.

— Лучше расскажите мне про фотографии. Почему там каждый раз разные лица, и куда исчезают мальчики?

— В этот раз, кто на фото был?

— Я сама.

— Кашу свари, и чай завари, а потом разговаривать будем. Я тебе сегодня на карточку деньги переведу, в магазин сходишь, и на рынок. Отбивные хочу и торт с фруктами. Можно и шампанского прикупить, — деловито говорила Клавдия Сергеевна.

— Это в честь какого праздника? — удивилась Валя.

— В честь того, что я сегодня не падохла ночью, — усмехнулась бабулька.

— Ну, хорошо, но лучше говорить, что я еще жива.

Валентина доварила кашу, налила чай и принесла завтрак в комнату к старушке. Села на против нее с тарелкой, и внимательно посмотрела.

— Когда поем, тогда рассказывать и буду, — сердито сказала ей Клавдия Сергеевна.

Они завтракали в тишине.

— И творог потом купи, — сказала бабушка. — Я тебе список напишу.

— Хорошо, — кивнула Валя.

Валентина после завтрака помыла посуду и вернулась в комнату, и снова села напротив бабушки. Та делала вид, что она очень увлечена Малышевой и ее рассказами про здоровье или нездоровье. Валя подошла к телевизору и выключила его из розетки.

— Валька, я такую интересную передачу смотрела, — прикрикнула на нее прабабка. — Как я теперь узнаю, как правильно горловину у кофточки отрезать?

— Ну, и что вы там такое скрываете? — поинтересовалась Валя. — Что за тайны Мадридского двора?

— Ты мне все равно не поверишь, — махнула бабушка рукой.

— Ну хоть послушаю.

— Как скажешь, только потом пеняй на себя.

— Я слушаю.

— Вот репей.

— Ну?

— Не нукай не запрягала.

— Хватит припираться, — разозлилась Валентина.

— Короче говоря, на нашем роду лежит какое-то там проклятие. Откуда оно не знаю, видно какая-то прапрапрабабка натворила делов. Мужики у нас не приживаются.

— Как не приживаются? Вроде все замужем были, и мальчики рождались — удивилась Валя.

— Давай начнем с моей бабки, я ее помню хорошо. Она родила девочку и мальчика. Девочка выжила, мальчик утонул. Муж ее ушел за покупками и пропал, не вернулся. У моей мамы родилось двое: я и мой брат. Брат неудачно спрыгнул с дерева и свернул себе шею. Отец мой ушел на войну и не вернулся. Я родила двоих и… сама знаешь.

— А прадедушка не умер?

— Не знаю, он просто ушел на работу и не вернулся. Куда пропал не известно. Но я его точно не хоронила.

— А как же мама и дядя Вася. Он то до сих пор живой?

— Скорее всего не родной он вам, а вот родной сын у дочери моей помер. Мать спроси, — говорила Клавдия Сергеевна.

— Мама говорила, что у нее еще брат был младший, и его в детстве током убило. Но она всегда считала, что дядя Вася ее брат.

— Может и брат, но только по отцу. Вот поэтому его проклятие и не тронуло. Спроси ее, если не знает, то пусть покопается в родословной.

— Интересно. А у меня значит тоже брат был? — поинтересовалась Валя.

— Наверное, был, — пожала плечами старушка.

— Только мама почему-то об этом не говорила.

— Все вопросы к своей матери.

— Это получается, что и у меня так же будет? — сморщилась Валентина.

— Не знаю, каждая из нас замуж выходили и надеялись, что у них другая судьба. И у каждой все складывалось примерно так же, как и у предыдущей родственницы.

— И может и папа был бы жив, если бы не женился на маме?

— Он может и сейчас жив, вот только вернуться не хочет, или не знает куда возвращаться.

Валентина задумалась, почесала затылок и вздохнула. Вот так семейное проклятие. Пошла звонить маме, стала ее спрашивать про дядю Васю и про своего брата.

— Доча, я когда беременная тобой ходила, то мне ставили двойню. Когда вы родились, то ты жива была, а он не выжил, вокруг шеи пуповина обмоталась, он и задохнулся.

— Почему ты мне об этом никогда не говорила? — удивилась Валя.

— Валюшка, а зачем? Рану бередить? У меня есть ты, а там ничего не попишешь. А про Васька мама ничего не говорила, может и не родной. По документам он папин и мамин, может и усыновили. У кого теперь узнаешь. Отец от нас давно сбежал. Поговаривали, что в Молдавию уехал к первой любви. А почему такие вопросы с утра пораньше задаешь?

— Да вот, бабушка мне про родовое проклятие рассказала.

— А это, не бери в голову, у каждого своя судьба. Прадед на