Ева особого назначения - Майя Грин

Они стояли, не шелохнувшись, застыв как вкопанные.

— Курсанты Новиков, Петров, — голос Евы стал ледяным. — Поскольку у вас неожиданно образовалось столько свободного времени и нерастраченной энергии, завтра с утра — дополнительная практика по маскировке. Будете перекрашивать камни на плацу в тон сезону. Вручную. Кисточками. Понятно?

— Так точно! — в их голосах прозвучало почти облегчение. Наказание было унизительным, но не страшным.

— Свободны.

Они бросились прочь по коридору, как ошпаренные.

Ева перевела взгляд на меня. В её глазах не было ни злости, ни раздражения — лишь усталость.

— И вам, тер Батин, не советую задерживаться в коридоре, — вздохнула она. — У нас не курорт. Отбой через сорок минут.

Дверь снова захлопнулась перед моим носом. Пришлось вернуться в свою каюту-келью. Тишина здесь была иной, не столичной. Глухой, давящей, нарушаемой лишь гулом вентиляции и... едва уловимым шорохом по ту сторону стены. Её присутствие ощущалось буквально физически.

Лёг на казённую койку и уставился в каменный потолок. Рвение курсантов защитить мою жену от чужака говорило в её пользу. Значит, она — хороший командир. За плохих не стоят стеной.

Мне всё больше хотелось с ней поговорить. Она всё сводила к официальным отношениям. Внутри меня шевельнулся азарт. Мы ещё посмотрим, кто кого!

***

Тер Алексей Батин.

Утром я почувствовал, что обида, растерянность, уязвлённое самолюбие — всё это было балластом. Я отсек его. Если она хочет видеть во мне коллегу, она его получит. Лучшую версию из возможных.

Мне выделили учебный класс — помещение с тактическими картами, нанесёнными прямо на стены. Аудитория оказалась сборной: пара десятков первокурсников, среди которых я узнал вчерашних «разведчиков» — Новикова и Петрова, и несколько старшекурсников, смотревших на меня с откровенным скепсисом. В глубине класса, в тени у задней стены, сидела Ева. Пришла оценить шарлатанство столичного выскочки, не иначе. Что ж. Приступим.

— Тактика, — начал я, обводя взглядом аудиторию. Голос прозвучал ровно и твёрдо, без намёка на вчерашнюю неуверенность. — Это не свод догм. Это искусство слышать музыку боя и дирижировать хаосом в свою пользу. Противник всегда диктует первые ноты. Ваша задача — перехватить партитуру и сыграть его похоронный марш.

Я подошёл к карте.

— Допустим, ситуация: зачистка населённого пункта. Учебник предписывает последовательное продвижение от здания к зданию. Кто назовёт главную ошибку этого манёвра?

В классе повисла пауза.

— Растягивание сил? — предположил один из старшекурсников.

— Локальное превосходство противника, — уточнил другой.

— Верно, но это следствие, — я покачал головой. — Главная ошибка — предсказуемость. Вы становитесь часовым механизмом, который противник легко может вывести из строя.

Я повернулся, провёл рукой по карте, и магия оживила её, создав миниатюрную улицу с полуразрушенными домами.

— Операция «Гранитный щит». Городок Альбатрос. Наш взвод был зажат в трёх зданиях. Ожидали штурма. Я приказал проложить коридор в соседних стенах и занять чердаки напротив.

В классе воцарилась тишина. Ева перестала скучающе изучать потолок, её поза стала более собранной.

— Почему? — спросил я, глядя прямо на Новикова.

— Высота? Обзор? — неуверенно ответил он.

— Контроль над вертикалью, — поправил я. — Тот, кто контролирует верх, диктует правила на земле. Мы не ждали их атаки. Мы заставили их атаковать пустоту на первом этаже, пока с верхних точек вели прицельный огонь. Иногда чтобы выиграть бой, нужно просто посмотреть на карту под другим углом. Буквально.

Я видел, как в их глазах, даже у скептиков-старшекурсников, загорается огонёк азарта. Я не читал им лекцию. Я вскрывал им живую, неотредактированную реальность войны.

Дальше я разбирал гипотетические, но основанные на реальных событиях сценарии, завязанные на местном ландшафте — скалах, лесах, этих самых тоннелях.

— Ваша академия — это готовый укрепрайон, но крепости чаще всего берутся изнутри. Как противник может использовать коммуникации против вас?

Они предлагали варианты, я парировал, подкидывая новые условия. Диалог превратился в мозговой штурм, где я был не ментором, а опытным тактиком, проверяющим их на сообразительность.

— Хорошо, — я отступил от карты тоннелей и сделал паузу, давая им перевести дух. — А теперь представьте, что вас не двое в узком коридоре, а один, посреди бескрайней тайги. Группа разбита, связь мертва, за вами охотятся. У вас — только аварийный запас, нож и голова на плечах. Ваши первые действия? Не теория, по учебнику. Практика.

Взвод задумался.

— Развести костёр, обустроить укрытие, — первым выдал стандартный ответ Петров.

— Костер днём — дымовая шашка для вражеского наблюдателя. Укрытие из веток спасает от дождя, но не от тепловизора. Следующий.

Старшекурсник, сидевший скептически скрестив руки, неожиданно включился:

— Искать источник воды. Двигаться к нему. Без воды долго не продержишься.

— Верное направление мысли, — кивнул я. — Но неполное. Вода — это путь. Но чей?

Я обвёл взглядом аудиторию.

— Все звери в лесу ходят на водопой. И люди, которые вас преследуют, — тоже. Выстрел из засады у ручья — классика. Так что же делать?

Я видел, как Ева на заднем ряду перестала быть просто наблюдателем. Её подбородок чуть приподнялся, взгляд стал острым, цепким. Это была её стихия.

— Нужно не идти к воде, — сказал я тише, заставляя их вслушиваться. — Нужно заставить воду работать на вас. Найдите ручей с мягкими, илистыми берегами. Аккуратно, по камням, спуститесь в воду и пройдите против течения метров пятьсот. Выходите на каменистый участок. Преследователь, выйдя на ваш след у воды, пойдёт вниз по течению — это инстинкт, искать по течению следы выхода. А вы будете уже выше, у него за спиной.

В классе повисла гробовая тишина.

— Еда? — спросил Новиков, уже полностью захваченный этим примером.

— В тайге голод — не первая угроза. Первая — холод и отчаяние, но если уж очень хочется есть, ищите не ягоды, которые могут быть ядовиты, а деревья.

На их лицах читалось недоумение.

— Ивовая кора — источник салициловой кислоты, обезболивает и снимает воспаление. Молодые побеги сосны — витамин С. Гриб-трутовик, если его правильно высушить и растолочь, — отличная трутница для розжига даже сырым утром. А если найдёте заросли кипрея — вам крупно повезло. Его листья заваривают как чай, корни едят, а пух из семенных коробочек — лучшая натуральная вата для утепления одежды или остановки крови. Выживание — это не про силу, а про знание.