Бог из машины - Ха Ян

– облака скользили под небом так низко, что туманом проходили сквозь дома; синева затопила воздух, и только рыжий свет мерцающих окон просачивался сквозь нее. Город, возникший за одно мгновение, поражал воображение.

Они двинулись вперед и, пройдя достаточно приличное время, увидели еще одну повисшую в воздухе фразу: «Эй, не спи».

Кажется, они все-таки спят. Но почему их здесь двое?

– Я начинаю сомневаться в собственном существовании, – признался Чэнь Рэн.

– Это хорошо. Было бы хуже, будь ты в нем уверен.

Чем дальше шли, тем больше встречалось надписей подобного содержания. Наконец, миновав несколько улиц, они увидели лежащий шлем космонавта, в котором горела надпись: «Что такое жизнь?» Напротив шлема лежало несколько плазменных телевизоров, в каждом из которых помехами мелькали надписи: «СОН», «ЕДА», «РАЗМНОЖЕНИЕ».

Чэнь Рэн чуть не отскочил, заметив в одном из окон телевизор с смотрящим на него глазом. Наблюдающего. Он ощутил легкий дискомфорт, какой бывает, когда кожей ощущаешь следующее по пятам присутствие.

Инстинктивно он понимал, что так оно и есть.

– Въехал, – он выглядел поймавшим озарение. – Это как в сериалах. Ты должен посмотреть по направлению взгляда.

Просчитав, куда смотрит глаз, Делец оглянулся назад, но ничего не увидел. Ни единой надписи.

– По мозгу ездят твои сериалы, – вздохнул Монах.

Линия города почти оборвалась, и недалеко показалось озеро. В кристально чистой воде отражались небесные тучи. Что-то замерцало в нем самом, и Чэнь Рэн протянул руку, вытаскивая по очереди большие неоновые буквы. Сложив их, получилась надпись: «ЭТО Я».

– Какая-то мутная история тут творится, – поделился наблюдением Монах. – Что-то говорит с нами.

– Откуда знать, может, я лежу в коме, а ты пытаешься разбудить меня.

– Больно надо.

Монах вспомнил нечто важное, даже критическое из собственного прошлого.

«…больно, но надо».

Он поднял взгляд. Там, на горизонте, где трава сливалась с грозовым небом, он увидел стоящие в ряд буквы, которые горели так ярко, что отпечатались в его разуме.

«РЕАЛЬНОСТЬ?»

Тогда он неуверенно произнес:

– Кажется, я начинаю понимать.

Держа в руках букву, Чэнь Рэн звуком вопросил:

– М?

– По ходу, Варкхал поехал головой. Или что там у него вместо этой горошины.

– В плане?

– Тебе не кажется, что он слишком много думает? Реальность, сон. У меня такое было, когда я перепил. А он на трезвую. В плане. Какая к черту реальность – тебя волнует? А вот их – будто бы через край прет этим философствованием.

– Резон, – многозначительно произнес Чэнь Рэн. И снова вздрогнул, едва не подпрыгнув.

Из-под воды торчало новое «послание» – это снова был телевизор с застрявшим на нем изображением глаза.

Они двинулись дальше.

Подняв голову, он нашел новую надпись среди облаков: «ПРОСТО СОН».

Чем больше они шли, тем чаще встречали надписи.

«НЕ СУЩЕСТВУЮ».

«Я?»

Буквы были раскиданы повсюду, надписи то появлялись, то исчезали, заставляя сомневаться в собственной адекватности. Как будто это существо просто игралось с ними. Несмотря на атмосферу глубокого покоя в этом пространстве, надписи заставляли Дельца тревожиться.

Уже почти словившего нервный тик Чэнь Рэна снова бросило в дрожь от целого скопища глаз на телевизорах. Спутник вдруг сообразил:

– Погоди. Дай кое-что попробую. Эй! – он повернулся к небу, – тебе плохо?

Поводя глазами по облакам, он наткнулся на надпись: «ЖИЗНЬ».

Спросил:

– Что такое жизнь?

Надпись левее – «СОН».

– Вот оно. Триалы больше остальных варятся в поиске того, что есть жизнь. Полагаю, с этим и связано изучение Варкхала. Они явно чем-то угнетают его маленький хрупкий мозг. Посмотри на него – он же сходит с ума.

– Что ж, по-твоему, если кто-то задается философскими вопросами – он с катушек слетел?

Монах с намеком молча посмотрел на него. Чэнь Рэн приподнял руки:

– Понял-понял.

Он собирался отвернуться, когда наткнулся на телевизор с глазом. И еще одним. И еще. Куда бы он ни смотрел – оно смотрело на него. Холодок льдом прокатился по спине, он сильно вздрогнул, ощутив ногой поверхность телевизора.

– Тут так славно, хмм, давай свалим отсюда?

– Только за.

Но куда бы они ни шли, повсюду усиливалось это ощущение «присутствия» и телевизоры; надписи больше не появлялись, ничего, кроме этих зловещих изображений. Тогда Монах достал пушку и просто выстрелил в воздух.

Пасмурное небо стало еще темнее. Лишь паутинка из маленьких просветов меж облаков все еще не давала провалиться во мрак. На нем мелькнуло сообщение: «ТЫ УМИРАЕШЬ».

– Я не верю в смерть.

Выстрелил в телевизор.

Куда бы он ни оборачивался, всюду было оно. Говорило с ним. Сообщало:

«Ты хочешь осознать себя».

«Когда ты осознаешь себя, ты понимаешь, что смертен».

«Венец твоей эволюции – это смерть».

Но Монах твердо отвечал:

– Покажи мне, что такое смерть.

Пространство говорило. Не прекращало. Монах осознал, что не слышит звука выстрелов. Он вообще ничего не слышит. Время замедлилось. Он повернулся к Чэнь Рэну. Его губы двигались, но стояла оглушающая тишина.

Оно проникло в самый его глубокий уголок сознания. Внезапно он пробормотал:

– Смерть. Я не хочу умирать.

Резко открыв глаза, Эксцентричный Монах дернулся, но еще жидкое, неокрепшее в восприятии пространство вокруг него расплылось от резкого движения. Немного погодя, картинка снова стала четкой и твердой, чего нельзя было сказать о лужи непонятной вязкой жидкости, скопившейся вокруг него. Рядом зашевелился напарник, все еще слегка сжимающий кулак, из которого выглядывало маленькое насекомообразное существо с тонкими прозрачными крылышками.

– Такой трип даже я не ловил, – протянул Монах. – Дерьмовые из нас похитители. Хотя это ж ты специалист по кражам.

Делец мычаще фыркнул:

– Не по похищениям из лабораторий… Ого, взгляни на время.

– Что с ним?

– 13:23. Зашли мы сюда примерно в 13:21, значит мы лежим тут около минуты.

Монах, как ему было свойственно, не счел этот факт достаточным для большого эмоционального отклика. Вместо этого он просто поднялся.

Соскоблив засохшую на одежде слизь, они принялись наводить порядок. Если идеальное похищение не удалось, то может, хотя бы удастся хорошее – без следов и раскрытий на месте.

Выйдя наружу, они заметили еще несколько дверей прямо по коридору.

– Они накачали его чем-то, – поставил диагноз Чэнь Рэн. – Мотылек начал что-то типа осознавать себя, а не бездумно продолжать потомство. Наверное, поэтому он захотел смерти, – он раскрыл ладонь, видя, что существо не стремится улететь. – Не переживай, скоро мы вернем тебя к… ну не к маме и не к папе, в принципе, тоже. В общем, ты сможешь вернуться к нормальной жизни.

Он проникся сочувствием к бедному мотыльку. Безмолвное и беспомощное, оно не справилось с давлением осознанности, но никто об этом даже не знает.

– Думаю, оно специально втянуло