Фантастика 2026-10 - Наталья Владимировна Игнатова

— Папа! Не томи, а! — машу руками.

Нет, вам меня не понять. Ведь отец, первый раз в жизни, решил посоветоваться со мной. Посоветоваться! А не просто спросить: какую машину я хочу или что мне подарить на день рождения. Замираю в ожидании.

Прокашлявшись, батя сказал:

— Егор, мы тут с Петей думаем, как быть с нашими гостями? И прежде чем принять решение, хотелось бы прояснить некоторые моменты, — и, подняв руку, останавливает готовый сорваться вопрос. — Естественно, ты тоже имеешь право голоса и мы тебя внимательно слушаем.

— Спасибо, пап, — срывающимся голосом благодарю.

Сегодня самый счастливый день в моей жизни, ведь отец не приказывает, а советуется. Ещё и право голоса... Пофиг, даже если решается вопрос о цвете обоев в кабинете...

— За что? — приподнимает бровь.

— За доверие, — абсолютно серьёзно, глядя прямо в глаза отцу, признаюсь.

Отец смутился, видимо, не ожидал от меня такого. Но быстро справившись с собой, продолжил:

— Несколько вопросов. Первый... Какие у тебя отношения с этой Милой?

Удивлённо смотрю на него:

— Пап, ты странные вопросы задаёшь, — оборачиваюсь на дядю Петю, но тот с умным видом ждёт ответа. — Сплю я с ней.

— Ты не понял, Егор, — подключается к разговору дядя Петя, — ты и с горничными дома спишь и здесь уже успел двух медсестричек оприходовать. А мы тебя спрашиваем о другом. Надеюсь, ты меня понимаешь?

Вот почему я должен всё понимать? Хотя да, понимаю. Но вот как сказать?

— Вас интересует, люблю ли я её? И не собираюсь ли жениться?

Кивают, выражая согласие, и с интересом ждут продолжения. Задумываюсь, но долго молчать, смысла нет:

— Не знаю, — развожу руками, — правда, не знаю.

— Наверное, нет, раз сомневаешься, — заметил отец, — да и не пара она тебе.

— Почему это? — моментально вскидываюсь.

— Ты не кипятись. Я не о социальном положении. Я о-о-о... э-э-э... — батя начинает шевелить пальцами, в попытке подобрать слова.

— Наклонностях, — решил помочь другу дядя Петя.

— Каких наклонностях? — не въезжаю.

— Ну её поведение...

— А что с её поведением? — вскидываю бровь.

— Ну, оно какое-то... несколько лёгкое... — наконец-то выдавил из себя дядя Петя.

— Мила не блядь! — моему возмущению нет предела.

— Мы этого не говорили, — машут руками. — Просто... ты пойми... мы это... — вот закупорило стариков.

— Ладно, успокойтесь, — машу на них рукой. — Всё с вами понятно, — почесав затылок, продолжаю: — Я тоже не слепой и всё вижу: и как старается юбку покороче одеть, и как задом крутит, и как титьками трясёт. Ей просто внимания не хватает. Родители постоянно заняты, вот красивая девчонка и нашла способ быть в центре внимания. Да и я, если честно, не балую её вниманием. Так что не стоит напраслину возводить!

— Да, сынок, а ты философ! Вот так и не заметишь, как рога вырастут!

— Степаныч как-то сказал: «Пока на своей бабе мужика не застукаешь, будь спокоен — верная!» А я не застукивал, значит, всё в порядке, — усмехаюсь.

— Дурак твой Степаныч! — возмущается дядя Петя.

— Не, а, — качаю головой, — мудрец! Если бы не этот принцип, был бы мужик, в сорок с хвостиком, один. А так — и жена, и трое детей.

— Ага, на соседа похожие... — бурчит отец.

— Знаете, если его жена и погуливала, пока муж в командировках, то презервативы никто не отменял. И дети на Степаныча похожи, он фотки показывал. Так что не надо, на порядочную женщину напраслину возводить! Дети от мужа — значит, всё в порядке!

Да, надо видеть эти обалдевшие лица! Это что-то! Сидят и выпученными глазами смотрят, а во взгляде желание отправить меня к психиатру.

— Сынок, что с тобой? Что-то я раньше не замечал за тобой такого?

— Ты нас пугаешь, — поддержал дядя Петя.

И тут я начал ржать. Глядя на их не понимающие лица, распалялся всё больше. Вот и мои старики потихоньку начали улыбаться и сообразив, что я их разыгрываю, присоединились к моему смеху.

— Ох! А я уже думал, что всё, пора лечить, — улыбается отец, — а ты прикалывался!

— Ага! Разыграл, шельмец! — вторит дядя Петя.

Я же успокоившись, продолжил:

— Ну, не совсем разыграл! Я и правда поддерживаю Степаныча в том, что ревность до добра не доводит. Ему ли не знать: главному ходоку по замужним бабам и при этом холостому. Это я уточняю, чтоб вы всякую фигню про мужика не думали, — улыбаюсь.

— Тогда в чём логика? — батя с дядь Петей переглядываются. — Сам говоришь ходок и при этом холостой. Нет, оно понятно, что он против ревности. Не понятно твоё отношение. Вопрос то серьёзный, сын.

—Просто, меня это всё не касается, — пожимаю плечами.

— Почему? — удивляются.

— Да потому, — тру подбородок. — Женщина после секса пахнет по-особенному и если запах другого мужчины можно попытаться смыть... То свой запах не изменишь, он на уровне гормонов и довольно стойкий! Так что, я сразу почувствую это... — развожу руками. — И, до свиданья!

— Запах?

Встаю и подхожу к дяде Пете. Принюхиваюсь.

— Ты сегодня спал не один. Со Светочкой-администратором. Ай-я-яй, дядь Петь, с замужней женщиной, как можно?! — посмеиваюсь.

— Это ничего не доказывает, тут несложно догадаться, — возмущается.

— Хорошо! — снова принюхиваюсь. — Пять, шесть часов назад!

— Точно, — кивает, — но я же душ принял!?

— Блин, ты чем слушал? А? — поджимаю губы.

— А, ну да, точно, — кивает.

— Так теперь ты, — направляюсь к отцу.

— Стоп! — выставляет перед собой руки. — Не надо. Ещё чего не хватало! Убедил!

С довольным видом падаю в кресло. Вот так-то. Это вам — не там!

— Сынок, но ведь человек не может обладать таким обонянием? Ты же не собака! Как же так?

Улыбаюсь:

— Один очень хороший человек научил.

— И кто же? Шаман какой-то?

— Нет, Джинн.

— Джинн? — сидят с выпученными глазами и хватают ртом воздух.

— Да, ладно, — смеюсь, уж больно у них лица забавные. — Это позывной моего командира.

— Так и