"Фантастика 2026-97". Компиляция. Книги 1-35 - Ольга Кобзева

— Извините, что вмешиваюсь, но так нельзя…

Собравшиеся недоуменно уставились на меня.

— Что ты имеешь в виду?

— Нам нельзя так размениваться. Нам принадлежат три голоса из пяти, то есть уверенное большинство. И если мы откажем заявителям в стопроцентно выигрышном деле, через две недели Костя не будет председателем комиссии по трудовым спорам, его прокатят на конференции трудового коллектива со свистом и выберут туда совсем других людей. Решения комиссии о отказе в выплате будет очень легко обжаловано в районном суде. А когда вам потребуется решение КТС по серьезному делу, то мы уверенно проиграем.

— Ну а что? Ничего не делать?

— Что вы сможете сделать? — я пожал плечами: — Сейчас, что бы мы не делали, будет только хуже.

— Елена Анатольевна. — я улыбнулся главному бухгалтеру: — Сколько у вас на расчетном счете?

— Пятьсот двенадцать рублей двенадцать копеек. — отчеканила финансист.

— И когда ожидаются новые поступления?

— Через три дня, на выплату зарплаты на месяц.

— Хорошо. Костя, ты же в течении десяти дней должен назначит заседание комиссии? Вот и рассматривай, выноси решения, выдавай людям бумаги на руки в течении трех дней после заседания.

— Зачем? Ну вот объясни, зачем? — Директор удрученно помотал головой: — Надо просто поговорить с людьми…

— Григорий Андреевич, если у вас шесть месяцев задержка заработной платы, а Хилкова обещает забрать у вас деньги здесь и сейчас. Кто вас будет, в этой ситуации, слушать? Только посмеются в лицо и все…

— Что ты предлагаешь? — директор с трудом сдерживался.

— Я думаю, что Константина Генриховича необходимо отпустить. — я посмотрел в глаза надувшемуся председателю профкома: — Константин, без обид, но тебе спокойнее будет ничего не знать о кознях администрации. Тем более, что у тебя более двухсот заявлений. У тебя времени очень мало, надо готовится, бумаги подобрать, расчетные листы у всех проверить, суммы подсчитать.

Смуглая кожа Константина побледнела — председатель профсоюзного комитета осознал, какой объем разнообразных бумаг ему придется перелопатить за десять дней, поэтому, прекратив пустые обиды, скомкано попрощавшись, вышел из кабинета генерального директора.

Четырьмя часами позже.

В фойе областного управления внутренних дел я прибыл за десять минут до назначенного срока.

В пять минут третьего в застекленные двери влетела растрепанная и злая как черт начальник отдела кадров Дорожного РОВД.

— Добрый день, Анна Гавриловна. — я шагнул навстречу красивой женщине.

— А! — майор досадливо махнула рукой и побежала к будке постового.

— Почему не в форме? — в отличие от майора, не замелив шага проскочившей через КПП, постовой сержант заступил мне дорогу: — Приказом начальника управления…

— Громов ты где? — кадровик, поднявшаяся уже на третью ступень лестницы, нетерпеливо махала мне рукой.

— Меня без формы не пускают! — я пожал плечами и шагнул в сторону, так как в спину мне тыкался следующий посетитель с разовым пропуском и паспортом в руке.

— Да где твоя форма⁈ — майор яростно топнула ножкой.

— Мне за последние два года только фуражку выдали, все вопросы к старшине.

Уж не знаю, какие доводы приводила постовому, приплясывающая вокруг него красавица –майор, но через пару минут младший сержант величественно кивнул головой и меня, подхватив под локоть, из-за всех сил потащили по ступеням вверх.

Перед дорогими дверями на втором, «генеральском» этаже, майор остановилась, оправила облегающую фигуру форму цвета маренго, после чего, сделав два глубоких выдоха, решительно шагнула в приемную. В просторном помещении, кроме шкафа импортного производства, стола с несколькими телефонными аппаратами и строгой секретарши за столом, топтались несколько бедолаг с потерянными лицами, каждого из которых сопровождал сотрудник кадровой службы — копия моего майора, только количество звездочек разнилось, а так все были умницами и красавицами. Кадровики, держа в руках какие-то бумаги, стояли маленькими кучками, что-то вполголоса обсуждая, доставленные стояли порознь, здесь каждый был сам за себя.

Ряд стульев у стенки был свободен, очевидно, что сидеть присутствующим было не положено. Я, как почти гражданский человек, плюхнулся на один из них. С приятной обивкой темно-синего цвета. На мгновение в приемной установилась тишина, а на мне скрестились осуждающие взгляды.

— Громов, иди сюда! — выложив на уголок секретарского стола какие-то бумажки, моя майорша манила меня пальчиком, но я сделал вид, что не слышу и не вижу никого — за окном приемной, на ветвях рябины весело перескакивали с места на место веселые синички, радуясь настоящей весенней погоде.

— Громов! — шипение начальника отдела кадров своим тембром напомнило голос королевской кобры, я с трудом удержался, чтобы не отвести взгляд от маленьких птичек за окном.

Сбоку от меня раздались два решительных шага и перед моим лицом оказалась пачка бланков.

— Громов, ты специально это делаешь?

— А? — я испуганно вздрогнул и, выпучил глаза, уставившись на нависшую надо мной майорскую грудь, рвущуюся из туго застегнутого кителя. Вот, все-таки, неудобные эти кителя — ни грудь хорошую не спрячешь, ни пистолет в кобуре под кителем не поносишь.

— Вы меня звали, Анна Гавриловна? Я, что-то отвлекся.

— Клоун! — не купилась кадровик: — Как ты только психиатра прошел? На подписывай!

— Прошу заметить, до того, как вы меня на службу позвали, я был абсолютно нормальным. — я потянул на себя документы: — Дайте посмотреть, интересно, что вы там на меня написали.

Через пять минут я дочитал документы и поставил роспись, добавив еще несколько слов.

— Ты что там написал? Громов… — майор выхватила у меня бумаги из рук, но было уже поздно: — Ты что такое написал? Нет такого слова «лжа»!

— А, значит слово «клевета» вы признаете! И, «лжа» есть такое слово, только оно устаревшее. — я отвернулся.

— Дурак ты, Громов. — обиженный кадровик отошел от меня на максимально возможное расстояние. Ее коллеги смотрели на меня с крайней степенью осуждения.

Минут через пять на столе у секретаря зажужжал один из аппаратов, после короткого разговора она обвела взглядом, мгновенно напрягшихся, присутствующих.

— Так, на кадровую комиссию заходим по районам, в алфавитном порядке…

Пока сотрудника ОК вспоминали алфавит, самая наглая лейтенант-брюнетка, схватив, как коршун свою жертву, крашенными когтями за плечо, потащила за собой понурого парня в пиджаке с короткими рукавами, разгоняя всех с дороги криком

— Городское управление первое идет!

Затем началась рутина. Кадровики выстроились согласно алфавиту, поставив рядом с собой, в пару, как в детском саду, своего подконвойного. Моя майор встала пятой по счету, но, зная, что я рядом с ней стоять в толпе не буду, делала вид, что меня не существует, изредка бросая на меня короткие взгляды из-за плеча, наверное, проверяла, чтобы я совсем не сбежал.

Между тем, разбор полетов «залетчика» из городского управления затягивался, из-за толстых дверей доносилось только невнятное бубнение нескольких голосов, и на десятой минуте очередь начала понемногу рассасываться. Один из увольняемых, наверное, самый наглый, даже плюхнулся на стул рядом со мной.

— Здорово. — парень протянул мне руку: — Витек, уголовный розыск, Миронычевский отдел.

— Привет, Павел, уголовный розыск, Дорожный РОВД.

— Тебя за что?

— Деньги нашел, чтобы мошенникам подсунуть, в банке взял, под проценты, а следствие после задержания, возвращать не хотело. Вменяют хищение улик.

— Круто. — судя по лицу, Витек впечатлился масштабами моего злодеяния.

— Ты за что?

— Алкашу одному палец сломал в его квартире, когда он начал при нас свою бабу снова бить. Баба же заявление и накатала.

— Ну да, дело обычное. Дело завели на тебя?

— Не знаю. Прокурорские молчат, ждут результаты служебной проверки. — парень грустно мотнул головой в сторону полковничьей двери.

ДвОВДтно мотнул головой в сторону полковничьей двери. атся. нескольких голосова бланков.

.

тдела кадров ованием о ежемесячном увеерь кабинета внезапно распахнулась, оттуда вышел парень из городского управления, за которым семенила брюнетка-лейтенант, мстительно шипя в сгорбленную спину:

— Ну теперь в армию пойдешь, Стрикалов, а я тебя предупреждала.

Тоскливо оглядев нас погасшим взглядом, следующий в очереди, как парашютист из самолета, шагнул в зево начальственной обители.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Ждать своей очереди пришлось не менее сорока минут. Наконец, я хлопнув своего товарища по несчастью по плечу, оторвался от стула и шагнул к приоткрытой двери, из проема готового прожигала меня пламенем серых глаз товарищ майор.

Стой здесь! — вновь коброй зашипела дама мне, не доходя до монументального начальственного стола пять шагов, после чего,