Фантастика 2026-81 - Максим Шаравин

один длинный низкий звук, означающий готовность к выступлению. Отряды начали выстраиваться у ворот. Впереди — воины Вадима, свежие и хорошо вооружённые, за ними — отборные дружинники Рюрика, уставшие, но полные решимости. Ночной ветер колыхал их плащи и знамёна, свёрнутые, чтобы не шуметь на ветру.

Хельга искала глазами Рюрика и наконец увидела его — в первом ряду своих воинов, рядом с Виктором. Даже в неверном свете факелов она могла различить его уверенную посадку, широкие плечи, гордо поднятую голову. Князь, родившийся быть вождём.

Внезапно, словно почувствовав её взгляд, Рюрик повернулся и посмотрел в её сторону. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть выражение его лица, но она знала, что он видит её. В этот момент Хельга хотела сказать так много — о своих страхах, о своей надежде, о чувствах, которые только начинала осознавать. Но могла лишь молча поднять руку в приветствии.

Рюрик ответил тем же жестом, а затем повернулся к своим воинам, что-то коротко сказав им. Ворота крепости медленно и бесшумно открылись, и отряды один за другим начали выходить в ночную темноту.

— Теперь остаётся только ждать, — сказал Синеус, глядя им вслед. — И молиться своим богам, если ты в них веришь.

— Я верю в людей, — ответила Хельга. — В таких, как твой брат. В таких, как Виктор.

Синеус улыбнулся:

— Знаешь, я начинаю понимать, почему Рюрик так ценит тебя. Ты смотришь на мир иначе, чем большинство. В этом есть… свежесть.

Отряды тем временем скрылись в темноте, растворившись в ночи. На несколько мгновений воцарилась полная тишина, а затем издалека донёсся первый звук боя — крик, лязг оружия, топот множества ног.

— Началось, — выдохнул Синеус, вглядываясь в темноту.

Хельга сжала руки так сильно, что ногти впились в ладони. Теперь ей оставалось только ждать и надеяться, что план Рюрика и Виктора сработает, что внезапность атаки решит исход боя, что воины вернутся с победой.

Время тянулось мучительно медленно. Звуки боя то приближались, то удалялись, иногда стихая до шёпота, иногда разрастаясь до оглушительного грохота. Трудно было понять, что происходит там, в темноте, кто побеждает, кто отступает.

— Нужно готовить резерв, — решил Синеус после особенно громкого всплеска звуков битвы. — Если они отступают, мы должны быть готовы прикрыть их.

Он отдал необходимые распоряжения, и вскоре у ворот крепости собрался отряд запасных воинов — не самых свежих, не самых сильных, но готовых защищать свой дом до последней капли крови.

Внезапно со стороны боя полыхнуло яркое пламя, осветив на мгновение очертания лагеря свеев. Затем ещё одна вспышка, ещё… Горели шатры и корабли, вытащенные на берег.

— Они подожгли лагерь! — воскликнул один из стражников. — Это или полная победа, или…

Он не закончил, но все поняли невысказанное: или отчаянная попытка нанести последний удар перед поражением.

Ещё час тревожного ожидания, и вдруг со стороны боя послышался знакомый сигнальный рог — три коротких звука и один длинный. Сигнал победы.

— Они возвращаются! — крикнул стражник с ближайшей башни. — Вижу их факелы! Они ведут пленных!

По крепости прокатился радостный гул. Люди выходили из домов, из укрытий, чтобы встретить победителей. Хельга почувствовала, как напряжение, сковывавшее её всё это время, медленно отпускает, сменяясь облегчением.

Вскоре показались первые воины — уставшие, многие раненые, но с гордо поднятыми головами. За ними шли другие, ведя за собой пленных свеев — не так много, человек тридцать-сорок, но судя по их богатому вооружению и доспехам, это были военачальники и знатные воины.

Хельга искала глазами Рюрика и, наконец, увидела его — во главе возвращающегося отряда, рядом с Вадимом и Виктором. Его доспех был забрызган кровью, плащ разорван, но походка оставалась твёрдой, а глаза горели огнём победы.

Увидев её, стоящую у ворот, он слегка улыбнулся — едва заметно, уголками губ, но эта улыбка сказала ей больше любых слов.

Когда последний воин вошёл в крепость, и ворота закрылись за ним, Рюрик поднял руку, призывая к тишине:

— Сегодня мы не просто победили в бою, — громко сказал он, чтобы все могли слышать. — Сегодня мы утвердили нашу власть над этой землёй. Свеи разбиты, их лагерь сожжён, уцелевшие бежали, бросив оружие и доспехи. Они не вернутся — ни в этом году, ни в следующем.

Радостный крик был ему ответом. Воины поднимали оружие, женщины бросали в воздух цветы и ветки можжевельника, дети прыгали от восторга.

— Мы понесли потери, — продолжил Рюрик, и толпа притихла. — Двадцать три воина не вернутся к своим семьям. Мы похороним их с почестями, и их имена будут помнить, пока стоит Ладога. Ещё пятьдесят ранены, но лекари говорят, что большинство выживет.

Он обвёл взглядом собравшихся:

— Мы выстояли вместе — варяги и словене, весь и чудь. Каждый внёс свою лепту в эту победу. И так будет всегда в нашей земле — не важно, откуда ты родом, важно лишь то, что ты готов отдать для общего блага.

Эти слова вызвали новую волну приветственных криков. Хельга заметила, как многие из местных жителей, ещё недавно настороженно относившихся к «чужеземцам-варягам», теперь кричали громче всех, приветствуя своего князя.

Когда первые восторги улеглись, Рюрик начал отдавать распоряжения — о размещении раненых, о допросе пленных, о восстановлении разрушенных во время осады зданий. Все немедленно разошлись по своим делам — работы было много, и начинать нужно было немедленно.

Хельга направилась в лазарет, где уже начали размещать раненых. Её умения, полученные от матери-знахарки, сейчас были нужнее всего. Но по пути её остановил Виктор.

— Он искал тебя глазами, — тихо сказал бессмертный, кивая в сторону Рюрика, занятого разговором с военачальниками. — Всё время, пока мы возвращались.

Хельга почувствовала, как краска приливает к щекам:

— У него сейчас много забот…

— Да, — согласился Виктор, — но даже посреди них он думает о тебе. Знаешь, я прожил много жизней и видел много правителей. Некоторые были великими воинами, другие — мудрыми законодателями. Но лучшими были те, кто не забывал о простой человеческой любви даже на вершине власти.

Он посмотрел на неё с неожиданной мягкостью:

— Он нуждается в тебе, Хельга. Не только как в умной советнице или искусной лекарке. Но как в той, кто напоминает ему, ради чего стоит строить государство.

С этими словами Виктор оставил её, отправившись помогать с ранеными. Хельга стояла, обдумывая его слова, когда почувствовала на себе чей-то взгляд. Обернувшись, она увидела