"Фантастика2025. 194". Компиляция. Книги 1-27 - Алекс Холоран

Рону Моргрейву я доверяла, а вот Грете Даскира — нет. Я знала, что она уже делилась информацией о Яне Арвелларе со своими племянниками сразу после его смерти.

— Не могу поверить в это! После всего, что я для тебя сделала! — дверь резко распахнулась, голос Зеновии Николетты горел болью, когда она вышла из кабинета и яростно зашагала к выходу, сопровождаемая тремя парами глаз.

— Мы должны подходить к этому вопросу с открытыми глазами, — жёсткий голос кронпринца поразил меня. Если я считала, что он холоден со мной, то с собственной тётей он казался почти... жестоким.

— И зачем бы я тянула?! У меня были сотни возможностей, тысячи, с какой стати мне поступать так сейчас?! — Не стоило, не стоило им обсуждать всё это сейчас — в присутствии посторонних.

Николас Хаул всё ещё оставался в кабинете, и таким довольным я его не видела никогда. Его шея слегка вытянулась, глаза почти светились — словно он чувствовал, что, наконец, вышел на след.

— Потому что я вернулся. Из-за Отбора. Потому что всё стало настоящим — либо сейчас, либо никогда, — ответил вместо своего отца кронпринц.

Его Величество выглядел по-настоящему расстроенным и почти не принимал участия в разговоре.

— Я бы никогда так не поступила! Арно, я отдала тебе всю свою жизнь, пожертвовала всем — просто потому, что тебе плевать! — казалось, от отчаяния она уже не могла остановиться, но, заметив нас, приказала: — Выйди!

Последнее относилось исключительно к Грете Даскира, которая тут же подчинилась, тогда как я и побледневший Рон Моргрейв остались на своих местах — нам имели право приказывать только Его Высочество и король.

Мне было искренне жаль Великую Принцессу, она действительно отдала Левардии всё — она единственная в Великом Доме Грейдис не имела семьи, с самого детства входила в состав совета, без конца разъезжала по королевству, заменяя собой короля там, где его по праву ждали.

— Нам лучше вернуться или продолжить разговор в другом месте, — разумно предложил Каэлис Арно.

— Нет, мне нужно идти. В отличие от Арно, у меня есть работа, и я не могу позволить себе пропускать её по собственному желанию, — Великая Принцесса явно стремилась уколоть короля.

И тут ищейка вышел вперёд и задал вопрос, на который, возможно, не осмелились бы сами члены королевской семьи:

— Если бы Его Величество умер, вы бы претендовали на трон наравне с кронпринцем?

Я, сидя всё там же, смотрела на них почти с ужасом, осознавая, что именно содержится в Хартии — и каким хаосом это может обернуться для королевства, если подобная информация выйдет за пределы этой комнаты.

— Я не собираюсь отчитываться о своих намерениях перед вами, — Великая Принцесса гордо вскинула голову. — Я прекрасно вижу, к чему вы клоните. Лучше подумайте о том, что предсказание о единственном ребёнке касалось лишь брака Арно и Люциллы — но не моего брата в целом.

Комната тут же погрузилась в почти звенящую, наполненную ужасом тишину, когда все присутствующие осознали, начтоименно намекает Великая Принцесса.

Прежде всего, она не сказала «нет», не отвергла идею претендовать на трон — а это означало, что такая возможность действительно существует. Выходило, что изменения в Хартии касаются не только ребёнка Его Величества, но распространяются и на самих Великих Принцесс.

— Всего доброго, — Зеновия Николетта прошла мимо меня с безупречно прямой осанкой, оставляя остальных в молчаливом ужасе осознания.

— Отец… — я едва узнала хриплый голос Каэлиса Арно. В нём не было ни привычной равнодушной холодности, с которой он обычно обращался ко мне, ни той тёплой, доброжелательной интонации, которую он использовал при общении с участницами.

— Есть ли кто-то…

— Да, — тихо ответил король, голос его был усталым, почти дрожащим.

И, не добавив больше ни слова, он вышел вслед за сестрой. Рон Моргрейв последовал за ним, оставив нас троих в оцепенении.

Я сидела, ни живая ни мертвая, стараясь делать вид, что меня здесь нет, и жалея — безумно жалея — о том, что согласилась.

Теперь я знала слишком много — не только то, что Хартия, теоретически, позволяла Великой Принцессе наследовать трон, но и то, что у короля был другой ребёнок — бастард, скорее всего, рождённый до Каэлиса Арно. Любая из этих вестей могла погрузить Левардию в панику, к которой никто не был готов.

Наше королевство жило в мирное время уже много сотен лет. И, несомненно, ни Его Величество, ни кронпринц, ни Зеновия Николетта не желали бы, чтобы это изменилось.

— Леди Валаре? — из моих мыслей меня вырвал ищейка, одарив вопросительным взглядом, и я отрицательно покачала головой, словно говоря «нет, никто не пытался использовать магию».

— Можете проверить внешний периметр приёмной? — продолжил он, желая окончательно убедиться, что случившееся в приёмной невозможно было подслушать.

Но я, как всегда, бросила взгляд на Каэлиса Арно. Именно он был моим начальником, и именно он отдавал приказы.

Кронпринц кивнул, поймав мой взгляд, и я направилась к выходу, едва не пошатнувшись от усталости. Очень хотелось есть и спать — два высокоуровневых ритуала опустошили мой резерв, а вечерние потрясения лишь добавляли головной боли.

И волнения перед будущим.

Снаружи ничего подозрительного не обнаружилось — все мои магические нити, которые я знала как свои пять пальцев, висели именно там, где и положено, дожидаясь срока обновления.

Я проверяла и их, и покои принца, и комнату совета по нескольку раз в день, и если замечу хоть малейшие изменения — немедленно подниму вопрос и потребую расследования.

— Мы обязаны также расследовать её версию. Если у вас есть старший брат или сестра, и за ними стоит кто-то могущественный, они вполне могли желать смерти короля. Особенно если этот таинственный ребёнок — лев! — ищейка быстро записывал что-то на клочке бумаги, пока мрачный Каэлис Арно пялился в стену около двери, через которую я вошла.

Увидев меня, в его глазах вспыхнуло нечто нечитаемое, губы едва заметно дрогнули, но он ничего не произнёс.

— Возможно, стоит перенести Отбор… — осторожно предположил Николас Хаул.

Но кронпринц лишь покачал головой.

— Нет, — тихо, почти угрожающе прошептал он. — Правильно было бы его ускорить, но мы не будем ничего делать. Мы не можем показать слабости или волнения со стороны. До завтра, Николас, — он уткнулся в документы и даже не посмотрел на ищейку, ясно давая понять, что разговор окончен.

Волк, вздохнув, направился к двери и бросил на меня сочувствующий взгляд, но я не пожелала ему спокойной ночи