Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

На втором этаже одну из комнат оккупировала юная техномагичка, которая постоянно творит какую-то не очень научную дичь, фанатея от исследований, нет-нет да навещающего нас дядюшки Гоймерыча. В подвале у нас по ночам шебуршаться иногда напоминающие мне миньонов бородатые чуваки, уже углубив его вниз на несколько уровней и, судя по всему, не собирающиеся на этом останавливаться. Впрочем, всё это не главное и главная магия не в этом. Главная магия заключается в топоте маленьких ножек и огненном вихре, что по утрам взлетает мне на руки с криком: «Папа, я проснулся!» В этот момент я прижимаю сына к себе, подхожу к окну и, смотря на бесстыдно парящую в небе пару драконов, чувствую себя абсолютно счастливым.

Эпилог

Пустой коридор с запыленными окнами вдоль которых тянется подоконник с потрескавшейся и кое-где облупившейся белой краской. Я иду по нему, на миг останавливаюсь, чтобы посмотреть в окно, за которым уже начинает красить красным свои листья растущая там рябина. Зима близко. Я вздыхаю, а моя рука ложится на ручку обшарпанной двери и решительно толкает её вперёд. Да это был мой выбор, и он привел меня сюда. Я делаю шаг и с легкой улыбкой оглядываю ряды парт, за которыми сидят мои новые ученики. Да, сейчас они смотрят на меня с осторожностью, некоторые с удивлением, некоторые с равнодушием, а некоторые даже с неприкрытой враждебностью. Волшебство, магия — говорите вы. Ну да, мне нужно совершить чудо — обыкновенное такое чудо, тронуть какие-то струны в их душах, вложить кусочек того, что позволит им измениться, повзрослеть, стать не разрушителями, не просто потребителями, а хоть чуток, но Созидателями. Увы, я не маг и не волшебник — я простой учитель труда, но в очередной раз надеюсь, что у меня всё получится. И возможно, вон тот мальчишка в больших очках, крутящий в руках штангенциркуль, станет новым Королевым, а вон тот с ежиком на голове и ехидным взглядом — великим хирургом, а этот смешной толстячок возьмет и откроет новые законы физики, а тот, что сидит, откинувшись с вызовом на стуле, станет прекрасным писателем и напишет книгу о простом учителе труда. Мечты? Фантазии? Возможно. Но я верю, что в моих силах сделать их чуток лучше. И поэтому я кладу классный журнал на стол, снова оглядываю класс и говорю:

— Здравствуйте, я ваш новый учитель труда. Зовут меня Ярослав Краснов, но так как вы всё равно между собой меня так звать не будете, а придумаете какую-нибудь кличку, то к вам будет всего лишь одна просьба… Зовите меня….

Дмитрий Кружевский

Магфиг: Новый год

Глава 1

Моё пробуждение началось с грохота и истошного девичьего вопля призывающего на голову одного пушистого оглоеда всевозможные вселенские кары, пришествие Ктулху, а также Макаронного Монстра во все дыры. Последнее заставило меня несколько призадуматься, затем саркастически приподнять бровь от нарисовавшейся в мозгу сюрреалистической картины, сделать засечку на извилине о необходимости лекции о правильном применении некоторых идиомных выражений и, протяжно зевнув, открыть глаза.

Утро уже во всю красило нежным светом лежавшие за окном снега и угрюмо чистящего от них дорожку бородатого мужичка не особо высокого роста провозные звуки пыхтения которого были слышны даже сквозь плотно закрытые окна. Впрочем, ему полезно. Я с хрустом потянулся и заметив краем глаза стремительное движение так и не севшей на диету «черной молнии», отклонился чуток назад, пропуская её мимо себя и невольно подсчитывая «вагончики» тянущихся за ним сосисок — вышло восемь с половиной, причем половина уже находилась в пасти расплывавшейся на стене кошачьей растопырки.

— Поймала!

Сияющий неоном огонёк вынырнул откуда-то из стены и тут же выпрыгнул вниз рыжеволосой худощавой девушкой в облегающем изумрудном комбинезоне. Отлепив растопырку от стены, она с довольным видом уставилась на болтавшегося в её руке упитанного чёрного кота, коий с невозмутимым видом продолжал дело по уменьшению количества свисающего из его пасти мясосодержащего продукта.

— Ну и что мы тут за гонки устроили? — поинтересовался я, одним быстрым движением перемещая тонкое шелковое одеяло на свою тушку и превращая его в импровизированную тогу.

— Нер, ой, — пискнула девушка. — А вы что…это… ещё спали?

— Нет, блин, дикобразов бергейских изучал…

— Кого? — заинтересованно подалась вперед та.

Я вздохнул и воздел глаза к потолку.

— Неважно. Что там у вас опять случилось?

— Да вот, сестра с Глафирой готовят, а этот им мешает, да ещё куски постоянно таскает.

— Я не этот, — буркнул Батон, смотря на меня умоляющим взором своих больших ангельсконевинных очей. — Я дегустатор.

— Кто? — удивилась девушка.

— Дегустатор, — важно заявил Батон, скрещивая лапы на груди. — И, это, кота опусти.

Зелёные глаза девушки как-то нехорошо блеснули, а в рыжих волосах сверкнули разряды молний.

— Отпусти говоришь, ну ладно…

Быстрый взмах руки, возмущённый мявк, и аэробус авиакомпании «Батонио» ушел в свой полет прямо через быстро распахнувшееся окно. Пролетая над строившими снежный городок гномами, он передал им пламенный привет и, немного не долетев до забора, с протяжным завыванием вошел в крутое пике, воткнувшись в сугроб по самые…вот, по самые…по самый хвост в общем. Гномы сразу же выслали спасательную команду, ибо снегу в этом году намело немало, на улице стоял бодрящий морозец, а дышать хвостом кот не умел, да и отморозить мог всё что угодно….

— Рей, а ты не переборщила? — спросил я, подходя к окну и закрывая его. — Холодно ведь.

— Переборщила? — девушка озорно прищурила глаза, демонстративно щелкнула пальцами отчего над торчащим из снега «черным штырем» появилось небольшое облачко, тут же пролившееся вниз потоками воды и, невинно хлопнув ресницами, добавила: — Ну разве совсем немного, нер.

Вот, блин, вся в сестрёнку, я проводил взглядом исчезнувший в стене огонёк, избавился от тоги и, быстро одевшись, спустился вниз в гостиную, по пути заглянув на кухню. Ну как заглянул…сунулся туда и тут же с воплем: «да ну его нафиг, не ну вы видели» выскочил как ошпаренный, ибо сегодня кухня превратилась в самый настоящий филиал Ада. Там что-то дымилось, булькало, шкворчало, рычало, плевалось маслом и всё это под задорную мелодию из перестука ножей и ударную дозу различных ароматов, от которых моё обоняние впало в несколько коматозное состояние. Кстати, кажется, где-то в сокрытых клубами пара кухонных глубинах я слышал истошный голос Гордона Рамзи умолявшего отпустить его