Фантастика 2026-59 - Любовь Оболенская

сумасшедшую секунду показалось, будто мраморная статуя на постаменте не снесла оскорблений, ожила и принялась распекать злостных нарушителей порядка. И меня заодно, что стала причиной драки. Я зачем-то задрала голову, словно и правда хотела заглянуть в каменное лицо основателя академии и жалобно попросить прощения.

Над головой был высоченный купол с разноцветными витражами, через которые пробивались полосы солнечного света, и никакого склоненного каменного ректора.

А вот живой и очень недовольный декан факультета высшей магии стремительно спускался по лестнице. Он был самым молодым магистром в академии и, если верить слухам, характером обладал отвратительно-кровожадным, как живой мертвец сразу после ритуального воскрешения. Но зомби свирепы только после пробуждения, а декан — постоянно.

— Кто не уберется из холла в течение минуты, будет отчислен! — снова рявкнул он и яростно бросил противникам: — Чейс и Коэн, ко мне в кабинет! Милая дама… тоже.

— Господин декан, у меня идет экзамен у профессора Канахена, — быстро проговорила я. — Могу я вернуться? Оценка за этот экзамен…

— Тогда почему вы в центральном холле, а не сдаете азрийский язык? — с насмешкой перебил он.

— Северный диалект, — вырвалось у меня, хотя сейчас педантичность вообще была не к месту. С трудом проглоченная улыбка Ноэля подтверждала это справедливое утверждение лучше любых слов. Но замечание уже вырвалось, и запихнуть его обратно в глотку было невозможно, даже если очень хотелось.

— Простите? — поперхнулся декан факультета высшей магии.

— Профессор Канахен преподает северный диалект, — договорила я, откровенно сказать, не понимая, какого лысого демона полезла на рожон.

— Милая дама, если вы поторопитесь в мой кабинет, то, возможно, еще успеете сегодня сдать этот свой экзамен.

Он развернулся и стремительным шагом начал пересекать опустевший холл, направляясь к лестнице. Я почувствовала отчаяние.

— Шевелитесь! — скомандовал декан, не оборачиваясь.

Втроем мы стояли в центре круглого помещения перед массивным письменным столом. За спиной декана, сидящего в кресле, сочились полупрозрачным солнечным светом затянутые льдистыми узорами окна. Казалось, над его головой светится золотистый абрис, а на макушке и вовсе горит звезда, как на вершине новогоднего дерева, должно быть, по-прежнему стоящего в бальном зале.

Будучи между противниками, я разделяла их, словно неприступная стена, и обоих выразительно игнорировала.

— Итак, господа, жду от вас объяснений, почему вы нарушили, если я не ошибаюсь, почти два десятка правил, прописанных в уставе факультета? — обведя нас внимательным взглядом, проговорил декан.

Господа, естественно, промолчали.

— А вы, опаздывающая на экзамен? — обратился он ко мне. — Вы понимаете, что за конфликт с применением магии я выставляю с факультета без возможности оправдаться?

Если леди не может избежать унижения, леди встретит его с высоко поднятой головой, источая королевскую надменность.

— Я не являюсь вашей студенткой, господин декан.

— Бытовая магия? — предположил он и снова попал, что называется, пальцем в небо.

— Языковедение, — подсказала я.

— Потрясающе! Госпожа языковед! В драку вы ввязались из-за своего репетитора по северному диалекту? — Он с досадой кивнул в сторону Ноэля.

— Господин декан, вы не хуже меня знаете, что девушке ввязываться в мужскую драку — сущее самоубийство. Я просто пыталась… пробудить в ваших подопечных здравый смысл и чувство ответственности.

— В моих подопечных? — ухмыльнулся он, сверкнув темными глазами. — И как? Успешно?

— Определенно, у вас вышло лучше, — сдержанно ответила я.

— Не уверен, что помню, как вас зовут, милая леди, — через паузу проговорил он.

Было чуточку неловко, ведь я тоже понятия не имела, как зовут собеседника… Но его-то портрет, в отличие от моего, висел на стене в центре экспозиции, посвященной преподавательскому составу самого знаменитого факультета Ос-Арэта.

— Шарлотта Тэйр, господин декан, — представилась я.

— Ваша фамилия мне знакома, — заметил он, и внимательный взгляд сначала остановился на Алексе, а потом опустился на мою левую руку, скрытую длинным рукавом с манжетой. — Вы знаете, почему мои… подопечные устроили этот непотребный бедлам, госпожа Тэйр?

— У них случилось неудачное утро.

В кабинете повисла пронзительная пауза, и издевательский смешок Ноэля показался особенно громким. Глаза декана нехорошо сузились. Похоже, паршивое утро у нас всех грозило перерасти в дрянной день, а меня, в довершение к прочему, поджидал отвратительный вечер. Если, конечно, линчеватель не позволит помучить «милую леди» профессору по северному диалекту.

— Вы понимаете, госпожа Тэйр, что я буду вынужден рассказать об этой ситуации вашей деканессе? — пригрозил он.

— Как пожелаете.

Мы оба знали, что жаловаться деканессе Элброд — дело неблагодарное. Даже опасное для душевного спокойствия и целостности нервной системы. Замечательная дама, способная три часа кряду одухотворенно рассуждать об особенностях первородного языка, за пять секунд из состояния божьего одуванчика переходила в состояние злобной ведьмы, способной уничтожить вселенную одним движением брови. Однажды она заставила ректора академии вжать шею в плечи! Я три дня не могла без улыбки вспоминать этот потрясающий в своей абсурдности момент. Но больше всего старушка-деканесса ненавидела, когда кто-то докладывал, что студенты-языковеды нарушили устав! Она полагала, будто все пытаются оговорить невинных жертв, исключительно чтобы отправить ее в отставку по выслуге лет. Свидетельские показания, если что, не учитывались.

— Успеха на экзамене. — Декан дернул головой, отпуская меня на все четыре стороны, вернее, в одну сторону — на пытки к профессору Канахену. — Надеюсь, вы на него все-таки успеете.

Что-то подсказывало, что очередное неискреннее пожелание не добавит удачи, а, наоборот, убавит. Не взглянув на парней, я открыла дверь кабинета и едва не налетела на мужчину в черном. Быстро извинившись, мы неловко разошлись в дверном проеме.

— Добрый день, — поздоровался он с сильным северным акцентом. — Маэтр Коэн…

Обращение, принятое на полуострове, резануло слух. В Норсенте уважительным словом «маэтр» называли мужчин высокого положения. Не знаю, что за положение занимал Ноэль Коэн дома, но дрался он как уличный хулиган и словарный запас бранных ругательств имел весьма характерный.

Преодолевая два корпуса и бесконечные извилистые коридоры, я не питала надежд успеть, но, что называется, повезло запрыгнуть на подножку последнего дилижанса! Возле аудитории я оказалась ровно в тот момент, когда раскрылись двустворчатые двери и помощник профессора в мятом пиджаке со следами мела на рукавах пригласил последних студентов на экзамен.

Правда, обнаружилось, что оставленный на подоконнике портфель исчез.

— Домовики утащили в комнату забытых вещей, — прояснила староста, неожиданно решившая сдавать экзамен в рядах опоздавших. — Я не знала, вернешься ли ты, и позволила забрать.

— Почему меня это не удивляет? — пробормотала я, пристраиваясь в самый конец очереди.

Не было ни пера, ни писчей бумаги, ни словаря… ни яблочной карамельки, если вдруг с треском провалюсь и очень захочется заесть горечь поражения сладеньким. Оставалось уповать на ту самую удачу, которой мне сегодняшним утром щедро желали все подряд.