Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

--

Не спрашивайте, как и почему я сел, все равно не расскажу, потому что тупо не помню — руки-ноги тряслись от страха, но даже шасси не поломал и за пределы ВПП не выкатился… сидел-отходил не меньше десяти минут, потом к нам подрулили аж 3 машины, скорая помощь, пожарная и аэродромный газик с большими желтыми иероглифами на борту. Пожарка как бы и не нужна была, тушить нечего, а врачей из скорой Дима с Федей проводили в салон к Горбачеву. Я вылез наконец из пилотского кресла и поинтересовался у старшего насчет наших бортов, которые должны были забрать генсека — не, еще никто не прилетал. Ну тогда связь с Москвой бы надо наладить, ответил я… да, и еще там в терминал сейчас должны остатки нашей делегации подъехать, надо бы их встретить. А сейчас сам и встретишь, ответили мне и подвезли до терминала.

И первым, кого я увидел, войдя в этот самый терминал, была моя Анюта с ошалелыми глазами и растрепанной прической. Она немедленно повисла на мне и залилась горючими слезами.

— Я уж не знала, что и думать, — наконец смогла выговорить она, — ну слава богу, что ты живой.

— А какой же я должен быть? — бодро отрапортовал я, — дохлый что ли? Так не дождетесь.

Чуть позже ко мне подошли Туманишвили с Евстигнееевым и тоже забросали вопросами, ответил, как смог. Неожиданно ожила трубка в кармане, что на этот-то раз случилось?

— Сергей, — сказала трубка металлическим голосом Владиленыча, — бери нашу делегацию и бегом к самолету.

— Что-то новое? — уточнил я.

— Да, много нового, так что бегом к нам.

Передал приказ Владиленыча остальным товарищам, на поле нас пропустили беспрепятственно, даже предложили подвезти, мы не отказались — через пару минут были возле нашего (ну так-то конечно китайского, но практически родного) АНа.

— Плохие новости, Сергей, — встретил нас у трапа встревоженный Владиленыч в синем китайском комбезе, — оба наших борта принудительно посадили где-то на западе Китая, а по данным радиоперехватов по Шанхаю в ближайшее время будет нанесен второй ядерный удар. Самолетом шанхайские власти нас обеспечить не могут, поэтому они сказали лететь на этом… все равно куда, но подальше от Шанхая. Его сейчас заправляют и немедленно вылетаем.

— Как Михал Сергеич-то? — поинтересовался я.

— Более-менее, угрозы жизни нет… кстати нас всех дозиметрами проверили и сказали сменить одежду, вон там она синенькой кучей лежит, переодевайтесь, старую выбросьте и ходу отсюда.

Пока переодевались (Анюта в самолет залезла, а мы прямо тут, возле шасси), заправка закончилась и мы дружно забрались внутрь по приставной лесенке (на АН-24 же никаких трапов не предусмотрено, обычная лесенка, как на самолетах военной поры). В дальнем конце салона на разложенных креслах лежал весь перевязанный генсек, я ему отсалютовал и спросил, как он, генсек слабо улыбнулся и ответил, что моими молитвами в основном… ну хорошо, буду молиться еще усерднее, попробовал пошутить я, но шутку не поняли, а и ладно… в кабину, о, тут старый знакомый бортинженер Ли и переводчик Саня, все трое… куда летим-то кстати?

Этот вопрос оказывается еще не дискутировался, и я, пока прогревались моторы, сгонял в салон и справился на этот счет у генсека — на север, сказал он, нельзя, там все под контролем банды четырех, значит на юг летим? Ну да, наверно, — ответил он. А что у нас на юге? — развернул я карту. Фучжоу, Сямынь и Гуанчжоу никаких ассоциаций не вызывали, Тайвань может быть? Не, это уж слишком, да и отношения у нас не очень. Вьетнам? Очень далеко, горючки не хватит. Ну тогда Гонконг… заодно и Джеки Чана навестим, мы ж кино с ним собрались снимать.

Горбачев опять не понял шутки, но на Гонконг кивнул головой — хрен с тобой, парень, в Гонконг значит в Гонконг. И мы стартовали… на этот раз все гораздо глаже прошло, вот что значит положительный опыт… когда закладывал разворот на курс (взлетели мы против ветра на север), бросил прощальный взгляд на город и что-то мне там не понравилось — прямо центре распухало здоровенное облако… эээ, да это ж ядрена бомба взрывается. Скомандовал в салон не смотреть в иллюминаторы и заложил еще более крутой разворот подальше от… взрывной волной потрясло нас конечно изрядно, но ничего не повредило. Еще раз глянул назад — там вырастал классический атомный гриб… ну и дела у вас творятся, товарищи китайцы…

Автопилот довел нас до Гонконга без лишних приключений за два с небольшим часа, система опознавания работала исправно и претензий к нам по дороге не возникло. На подлете к особому административному району Китая нас естественно запросили, кто мы такие и что тут делаем, но Ли разрулил вопрос в очень короткие сроки. Потом была посадка в аэропорту с дурацким названием Чеклапкок, здесь накопленный опыт как-то не очень мне помог и самолет скозлил пару раз, слава богу шасси устояли, но за пределы полосы мы таки выкатились… все, подумал я, выжимая рубашку и глядя на подруливающие машины обеспечения, больше никуда не полечу, хватит…

В машинах обеспечения сидели люди, вооруженные уже не калашами, а М-16, для начала они положили нас всех на пол, ну для перебинтованного Горбачева сделали исключение, и битых полчаса искали в самолете оружие и взрывчатку, а когда не нашли, начались уже более конструктивные переговоры. Инициативу целиком взял на себя Владиленыч — ну и карты ему в руки… кстати-кстати о картах… когда они там о чем-то договорились, из своего угла подал голос я:

— А жаль все-таки, что мы ту пулечку не доиграли, у меня три туза на руках были и одна длинная масть…

Михал Сергеич немного подумал и заржал во весь голос, а за ним и все остальные, некоторая разрядка после таких приключений не помешает. Спросил, о чем же там договорился Владиленыч, он ответил, что наши ИЛ-76е приземлятся в этом Чеклапкоке примерно через два часа, на них и полетим для начала во Владик. И еще между делом выяснилось, что в терминал съехалась чертова уйма журналистов и корреспондентов, которые откуда-то узнали, кто здесь у них сел и после каких событий, и они громко требуют пресс-конференцию с нами, практически революцию готовы устроить, если им откажут.

— А что Михал Сергеич говорит?

— Он пока ни да, ни нет не сказал, размышляет.

А что, это ведь шанс, подумало мое левое полушарие, другого такого может и не быть, давай-ка мы с тобой, дорогое правое полушарие, подтолкнем генсека к нужным выводам.

— Михал