"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

class="p1">— Невероятно, Август всё же успел, во истину достойный сын своего отца… — Старый воин и аристократ, утирая трехпалой кистью скатывающиеся слёзы кивнул Адэлю — Никаких сомнений, жизнью клянусь письмо подлинное. Взгляд хозяина Угорья переместился на всё так же молчаливо стоявшего Колда Эсва и тот немногословно кивнул, а после, молча пошёл в низ по лестнице.

— Дорогие гости, братья и сёстры, этот день, воистину великий. Здесь, на этом пергаменте, собственной рукой Августа Первого написано завещание. Отныне, Карл Людвиг Мидчел Четырнадцатый, становится Первым и главным наследником великого престола!

— Глазам своим не верю. Новый наследник, да в такой час, бог император смилостивился над нами… — Накатывающая волна непонимания и сомнения становилась всё больше, и тогда, оставив меня одного стоять на лестнице, Адэль, крепко сжимая в руках завещание, пошёл по рядам. Каждый из собравшихся на глаз мог убедиться в том чей стоит герб, печать и чьей рукой написано это послание. Боле полу часа бродил среди знати Адэль, показывая всем желающим последние слова Августа. И в конце концов, прозвучало та фраза которую я некогда так сильно хотел услышать:

— Славься Принц Карл, Первый наследник и будущий Император Великой Империи! — В окружении дам рухнув на колено, первым склонил голову Магнус.

— Славься наш защитник и будущий император! — В след за ним пал на колени Адэль Рэ, а вместе с ним и все собравшиеся в зале люди. Все аристократы востока радовались и праздновали, всех обнадёживало то, что на престол взойдёт тот кого они знали. Тот кому не безразличен восток и их судьбы. Практически все присягнули Карлу, дали ему клятву и обещание следовать за ним до самого конца.

Практически все… Кроме одного, буквально растворившегося после сплотившей восток речи…

Глава 5

Пастырь Бальтазар и его хозяин

Разыгравшаяся в горах буря, яркими раскатами грома осветила одинокого всадника, в спешке летевшего в лагерь его присвятейшество, кардинала Иоана Второго, прозванного Жестоким, за свои зверства.

— Стой сука, а не то… — Не успел дозорный выставить пику, как мощный толчок ногой сносит того в грязь.

Второй стражник, встречает боевого коня как полагается, острой пикой вперед, от чего закованная в броню туша встаёт на дыбы.

— Прочь с дороги смерд, я Визирий Колда Эсва! — Копыта опустившейся лошади чуть не расплющивают череп первого стража. Конь нервно перебирая копытами топчется прямо по войну, раздрабливая тому колено и локоть.

— Уберите, уберите эту лошадь! — Под громовые раскаты кричит бедолага но Визирий того игнорирует. Мольбы ублюдка назвавшего его «Сукой» лучше любой песни действуют на опьянённый травами ум.

На крик сбегается вся окружная стража, десятки луков, мечей и копий направляется в сторону бородатого наездника.

— Спешься Эсва, ибо даже тебе не позволено втаптывать в грязь брата инквизиции! — Внезапно, басистым голосом произнёс мечник, чью левую половину лица прятала деревянная маска.

— А вот и наш главный пастух… — С максимальным пренебрежением произнёс Визирий. — Бальтазар, какого хера ты делаешь на моём востоке, я думал твои овцы, как и ты сам защищаете южные берега империи.

Пастырь медленно приблизился к коню, и взяв того за поводья, используя магию успокоил животное.

— По приказу первого Кардинала Иоана Второго, я и мои люди прибыли на восток с целью помочь тебе и твоим солдатам удержать Мятежные горы.

— Помочь, мне? Да яб за такую помощь лично придушил бы тебя, а после трижды помочился на твой бездыханный труп. — Плюнув пастырю прямо в лицо, злобно произнёс Визирий.

Выдержка и спокойствие Бальтазара являлось одной из множеств важных черт и благодетель мужчины. Ни пощёчина, ни плевок и уж тем более словесное оскорбление не могли пробить его эмоциональный барьер.

— Спешься Эсва, или я силой стащу тебя с твоего коня.

Слова второго меча Империя, быстро сбили спесь с Визирия. В чистом бою, даже с десятком своих воинов у Эсвы не было и шанса, против того, кто долгие годы тренировал самого Августа. Из столицы частенько доходили слухи о том, что в последнем бою против пастыря, первый принц одержал победу лишь из-за мягкости поддавшегося ему наставника, что не мог более позорить будущего претендента на престол.

— Не тронь мою лошадь, ёбаный евнух, я сам спущусь! — ногой пнув руку державшую поводья, спрыгнул на землю Эсва.

Тяжёлая туша разбрызгивая под собой грязь плюхнулась прямо на землю. Огромные сапоги Визирия едва не раздавили лицо бедного, сжавшегося в мучительной агонии инквизитора.

— Стража, проведите нашего почтенного гостя в шатёр кардинала. — Присев на одно колено, седой словно снег пастырь, поправив локон длинных, мокрых волос, использовал магию исцеления на своём бойце. Мечнику было плевать на гостя, на тайны, интриги и заговоры. Его задачей всегда было лишь одно, оберегать истинную веру и тех кто ей служит.

«Бесхребетная мразь, да как смеешь ты говорить со мной в таком тоне…» — Не привыкший контролировать свой гнев в присутствии тех кто ниже его по статусу. Колда Эсва вынуждено молчал, зная что Бальтазар человек слова, и всегда, с небывалой лёгкостью выполнял все порученные ему задания. Если он грозится стащить с коня, он это сделает, если говорит что убьёт неверного, считай тот покойник. Именно это, его сила и то, как он пренебрежительно позволяет другим собой помыкать и бесило Визирия больше всего прочего. Бесхребетность, интриганство, трусость и откровенная слабость, вот те четыре которые не мог терпеть в других Эсва.

Облачённый в броню боров с блестящей при свете молний, мокрой лысиной, в темпе и окружении двух десятка инквизиторов двигался к шатру.

Оглядывая войско прибывшее с кардиналом, Эсва по неволе радовался, и одновременно бесился. Ведь если бы Иоан прибыл несколькими днями ранее, возможно всего его люди, включая покорного Змея остались бы в живых.

— Эсва, почему ты здесь? — Едва тюли заменявшие шатру двери раздвинулись, удивлённо приподнявшись со своего места, проговорил одетый в белую, просвечиваемую сорочку старый кардинал.

Взгляд старого Эсва тот час опустился на ложе Иоана, где средь дорогой позолоченной посуды, заморских фруктов и дорогих вин, на его смотрели два полностью голых, молодых парня, что возрастом были не старше восемнадцати.

— Прочь… — Понимая что дело серьёзное, грубо обронил Иоан, жестом руки указав своим мальчикам на выход.

Взгляды двух давних союзников вновь пересеклись.

— Что случилось? — Не выдержав, первым спросил кардинал.

— Многое,