Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Глава 12

Пробои, говоришь… Твари там водятся…

Попросил парней присмотреться к барышне, чей браслет я нашёл. Я напрасно волновался, что в связи со школой у них возникнут трудности. Вовсе нет. Госпожа Светлова ранними пробуждениями не страдала, а из дома так вообще раньше, чем пообедает, не выходила.

Через три дня я знал, что она записалась на маникюр на завтра, на четыре часа. Серёге удалось подслушать. Салон находился в здании торгового центра и, скорей всего, считался одним из самых престижных в городе.

Со слов парней я знал, что обычно с этой дамочкой таскался охранник, он же водитель её автомобиля, но по торговому центру она предпочитала бродить одна, справедливо полагая, что при таком скоплении народа она в безопасности.

— Людмила Викторовна Светлова, — насилу дождался я интересующую меня особу, на которую мне кивком головы указал Сергей.

— Я вас не знаю, — смерила она меня высокомерным взглядом, не думая останавливаться.

— Я нашёл ваш браслетик и хотел бы получить вознаграждение и премию за молчание, — подстроился я под её шаг, но особо близко подходить не стал, приотстав от неё на пару метров.

— Врёшь!

— Ну зачем вы так. Браслет — вот он, — достал я украшение из кармана, показывая его, — Вот только потеряли вы его не в парке, а на довольно интересной полянке, куда обычно мужики уличных шлюх привозят, — воспользовался я тем, что дама резко и предусмотрительно свернула в один из проёмов меж магазинами, где никого не было.

— Что ты хочешь? — прошипела Светлова, враз посерев лицом.

— Сто двадцать тысяч. Восемьдесят за браслет и сорок за молчание. Точней, за враньё о том, что я его в парке нашёл. Знаете ли — жутко не люблю врать. Особенно — за бесплатно.

— У меня нет таких денег! — выдавила она, и как мне показалось, вполне искренне, — Тысяч двадцать я бы ещё смогла собрать. Скажем, дня за три. А остальное…

— А как вы собирались награду выплачивать?

— Деньги есть у мужа. Это он предложил. Браслет нам дорог, как память о помолвке.

— Тогда завтра здесь же, в торговом центре, я жду вашего мужа с деньгами, а через три дня вас, там же, с двадцатью тысячами.

— Почему я должна тебе верить?

— Пока что я вам верю. Вы же можете и не придти через три дня.

— И что тогда будет?

— Ваш муж узнает правду. Последствия вы сами можете себе представить. Лично мне кажется, что бандиты Раздрая будут в восторге, когда познакомятся с вами максимально близко, если муж вас к ним на перевоспитание отправит. Допускаете такую возможность? — вижу, допускает, — Я жду вас с мужем завтра. Фудкорт на третьем этаже, в шестнадцать ноль-ноль.

Шантаж? Грязно?

Даже отрицать не стану, всё так и есть.

Но если мне ещё раз придётся выбирать между страданиями шлюховатой дамочки, потерявшей немного денег, и элементарной жратвой для детдомовцев, я ещё раз не стану сомневаться. А моральные ценности… Оставим их для сытых и богатых.

Мысленно, я уже двадцатку от Светловой поделил на питание и одежду для парней.

Одежда для них важна. Видели бы вы, как в той же школе другие ученики нос морщат, едва заметив «инкубаторских», как там называют детдомовцев, одетых одинаково, и бедно. Недаром Гришка так радовался обычным берцам.

А восемьдесят тысяч — это моя честная награда, не отягощённая ни одним из неправомерных действий. С чего-то же мне нужно начинать?

Пройдёт чуть больше полугода, и детский приют меня пинком выставит за ворота, прямо во взрослую жизнь, снабдив лишь паспортом и свидетельством о начальном образовании.

Чем же я должен обзавестись к тому времени?

Хотя бы начальной базой. Каким-то жильём, снаряжением и простеньким транспортом. К сожалению, транспортом пока лишь двух или трёх колёсным. Мотоцикл. Мотоцикл с люлькой. Как вариант — квадроцикл, но далеко не самый мощный. Вот только стоит он…

Впрочем, с транспортом мне ещё предстоит разбираться, и тут мне бы грамотный советчик не помешал. С учётом моего пространственного кармана мне вполне может хватить питбайка, заточенного на бездорожье, но в условиях грязи и снега, четыре колеса выглядят предпочтительней.

Да, я собираюсь «бомбить» аномалии.

Ближайшие Пробои находятся в ста с лишним километрах от города. Всё, что ближе, выбивает армия, хоть это и даётся им не так просто.

Начнём с того, что при переходе в Пробой вся чувствительная электроника выгорает.

Недаром тот проверяющий, что среди ревизоров затесался, на меня охотничью стойку сделал, когда узнал, что мы с Саньком со старой техникой на «ты», в его понимании.

Я специально узнавал. Микросхемы при переходе в Пробой накрываются медным тазом. Транзисторы, при хорошей экранировке, ещё выживают. Зато ламповая аппаратура с присвистом плюёт на все электроразряды и магнитные флуктуации, сопровождающие переходы в Пробой.

Выходит так. Армия в Пробои заходит с современным оружием, а вся тонкая электроника на микросхемах говорит «гав».

И вроде — пулемёт в руках, или штурмовая винтовка с подствольником, а выходишь на болото, с видимостью в тумане метров пятнадцать — двадцать. А то и вовсе в пещеры. Пробои — они же такие разные. А у тебя тепловизор не работает, связи нет, и даже светодиодный фонарь начинает подыхать, деградируя на глазах.

И вот тут я начал понимать. Армейские рейды в Пробои — это героизм, безусловно. Но героизм, основанный на грубой силе и огромных ресурсах. Вояки заваливают аномалии телами и техникой, если техника пролазит. А я… я могу подойти к этому иначе.

Мой внутренний резерв, та самая «мана», как я её мысленно называю, в Пробоях вела себя иначе. Она не гасла, а наоборот, шевелилась, откликалась на искажённую реальность этих мест. Пусть электроника умирает, но моё восприятие, может запросто стать тем самым «тепловизором» и «радаром», которых так не хватает солдатам.

Я представлял себя на их месте. Без связи, без приборов, в тумане, где из грязи может подняться тварь из кошмаров. Их отчаяние было понятно. Но для меня, чернокнижника, проведшего годы в изучении Теневых Троп и Бездн, это была… почти родная стихия. Грязная, смертельно опасная, но знакомая.

Вот только одной магии мало. Мне нужен был лом — прочный, надёжный, чтобы не подвёл в ближнем бою. Нужна была простая, «аналоговая» винтовка со штыком, вроде старой