"Фантастика 2025-195". Компиляция. Униги 1-23 - Вадим Витальевич Тарасенко

не дав нам времени её изучить. Судя по тому, что мы сумели понять – да, он использует свой голос как оружие, при помощи звуков, как бы сказать, нажимая на кнопки внутри наших голов. Своим пением он способен, да, правда, вызывать у окружающих разные чувства, в том числе довольно бурные, даже неудержимые, и он умеет рисовать перед вашим внутренним взором различные картины. Скорее всего, это предполагает также возможность внушать конкретные идеи – словом, морочить голову, именно так мы написали в письме и так сказали советнику вашего короля в Гимбле. Но, я повторяю, эта способность Илидора не изучалась. Некоторые наши коллеги в Донкернасе считают, что она не действует на всех без разбора, иначе дракон использовал бы её и раньше в своих интересах, верно? А некоторые уверяют, что золотой дракон может ввести в заблуждение лишь того, кого хорошо знает, в чьих стремлениях уверен. Собственно, благодаря этому он и понимает, какие идеи можно внушить своей жертве.

– Значит, это абсолютно точно, что действует он именно голосом, – повторил Годомар. – Кто-то может пояснить, как это работает? Где находятся те самые кнопки в головах и каким образом дракон нажимает на них?

Корза энергично замотала головой:

– Никто вам не скажет. Мы списывались со многими коллегами-учёными, но все подтверждают то, что нам и так было известно: звуки трансформируются в мысли и образы, да это и так знает каждый, но никто не ответит, какие процессы происходят в голове при этом. Однако мы точно, знаем, что это работает, и знаем, что голос Илидора исключительно силён.

– Какая-то бестолковая она получается, эта его способность, – Годомар потер глаза – они зверски устали от этой яркости и подвижного воздуха, просто словами не описать, насколько устали. – Я хочу сказать, это не убийственная сила. Золотой дракон не кажется опасным, ну разве только для своих друзей – вот уж не странно, что у него их не было! Только, послушайте, вы, когда вломились в Гимбл, кричали совсем другое! Кричали, будто этот дракон – жуткая бестия, что он опасен для всех, и он разнесет по камню весь Гимбл, если его не остановить. А теперь вы говорите, что он может голосом вызывать всякие чувства и эти, образы? Так любой может такое делать, у кого язык хорошо подвешен!

Корза болезненно морщилась, поглядывая на торбу Рукатого, в которой лежала резная шкатулка с несколькими драгоценными камнями: искристый синий, мерцающе-черный и медово-желтый, который эльфке мучительно хотелось немедленно взять в руки.

– Послушайте, это вы сказали, будто Илидор безобиден, не я. Одна старая драконица в Донкернасе, Хшссторга, она тоже считала, будто он не опасен. Она говорила, золото самодостаточно. Но Хшссторга ошибалась, как ошибаетесь вы, и как ошибается всякий, считающий Илидора безобидным. Почему вы относитесь к его второй способности легкомысленно – потому что не испытали на себе её действия? Потому что вам трудно поверить, насколько она сильна? Да, я сказала, что некоторые считают, будто этот талант Илидора не действует на всех, но я не уверяла, будто они правы. Вы когда-нибудь слышали про дракона с избирательными способностями? Они либо умеют что-то, либо нет: плеваться огнём, иссушать воду, выдыхать лёд – вне зависимости от того, насколько хорошо они знакомы с тем, кого жгут или замораживают. Так с чего бы способности золотого дракона действовать выборочно? Он либо умеет морочить голову, либо нет, а про Илидора мы точно знаем, что он это умеет. И вы только представьте чужака, способного внушить вам стремление, идею, повлиять на ваше душевное равновесие или изменить ваше отношение к окружающим! Это не то же самое, что нарисовать словами историю, это не сказочка на ночь для маленького гномика, это вмешательство в вашу голову, в ваш способ мыслей, в ваши чувства! Нам известен только один случай, когда Илидор продемонстрировал своё умение в полную силу – и тут же сломал весь уклад Донкернаса, существовавший без особенных изменений двести лет! Думаете, он не сможет провернуть подобного с Гимблом? Почему нет? Потому что не сделал этого до сих пор? Но откуда вы знаете, что не сделал – а быть может, ваши стремления и чувства уже не полностью исходят от вас! Эта способность – хуже, чем ледяная глыба, потому что от глыбы можно увернуться! Никто не знает, что натворит Илидор, если дать ему больше времени, еще больше времени! Разве не стоит ожидать, что золотой дракон, совершенно необычное создание, появился на свет для особенной цели и, значит, должен быть наделен особенными способностями, и, возможно…

Корза умолкла, якобы прикусив язык. У сидевшего на пороге эльфа напряглась спина, голова была наклонена к плечу – он слушал эльфку, никак не выражая своего отношения к её словам. Как ни странно, таково было обычное поведение Найло среди сородичей: они редко знали наверняка, что на уме у Йеруша, могли только догадываться и догадывались обычно неправильно.

Годомар ожидал продолжения, сосредоточенный на том, чтобы не чихнуть: запахи горных трав нестерпимо щекотали его нос. Драконица смотрела на Корзу, прищурившись, глаза её выглядели почти человеческими: ободок потемнел, слился с радужкой, и только пухлые обкусанные губы чуть подрагивали, выдавая волнение.

– В первые дни после его побега мы еще раз собрали всю информацию об Илидоре, переосмыслили и проанализировали свои наблюдения, результаты экспериментов, поведение дракона в Донкернасе и на выездах, словом, множество разных ситуаций и… У нас появились основания считать, что у него есть еще одна способность, жутчее второй, и о ней нам совсем ничего не известно.

Годомар наклонился к эльфке и смотрел на неё, как смотрят на человека, изрекшего глупую шутку.

– Три способности? – повторил он. – Такого не может быть. Никогда и никто не встречал дракона с тремя способностями!

– Как и золотого дракона, – после небольшой паузы тихо ответила Корза.

Годомар пожевал губами, отвернулся и долго молчал, глядя в пол, и лицо его было таким же оживленным, как обломок валуна на повороте к привратному рынку, потому невозможно было понять: осмысливает ли Годомар слова эльфки, ожидает ли продолжения от неё или просто спит с открытыми глазами.

– Хотите придумать машину, которая сожрёт магию Илидора, да? – ожила вдруг Даарнейриа и рассмеялась.

Смех был визгливым и пронзительным, Годомар от его звука вздрогнул, рука гнома дернулась к оружию, но замерла на полпути. А драконица всё смеялась, уже тише, не сводя взгляда с Рукатого, и глаза её блестели, словно от жара, и Годомар, повидавший всяких гадостей в жизни, несколько лет умудрявшийся уживаться с Фрюгом Шестерней на